March 8th, 2016

Женщины, которые сделали своих мужей великими

Оригинал взят у super_dale в Женщины, которые сделали своих мужей великими

За каждым великим мужчиной, как известно, стоит великая женщина. И кто знает, как сложилась бы судьба любимых нами музыкантов, художников, режиссеров и писателей, если бы рядом с ними не находились их мудрые и терпеливые жены.










Вспоминим женщин, которые подняли своих возлюбленных на пьедестал славы, а некоторым помогли удержаться на нем.

Collapse )
promo femunity апрель 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…

Феминизм: вторая и третья волна. Часть 1

Предлагаем вашему вниманию расшифровку видео "Феминизм: вторая и третья волна".

За титанический труд спасибо рабочей группе сообщества femunity: astro_snail, e_muet, o_dysse_y, rakshi_satana и saunika.

cat_gekata "...шансов на то, что этот ролик будет широкой аудиторией досмотрен до конца (а там самая мякотка) - минимум, ввиду крайне низкого уровня представленной дискуссии. А тезисно, в виде текста, возможно и прочтут.

Потому что прочесть это, конечно же, нужно. Нужно в первую очередь феминисткам третьей волны (вторая волна, как обычно, не только уже прочла, но и стенографировала, и сделала свои выводы). А вот тем, кто считает себя сторонницами теории пересечений, будет очень полезно воочию познакомиться с теми, кто берет на себя право говорить от их лица, а заодно и послушать (почитать), как именно из воззрения искажаются, компрометируются, вульгаризируются в упомянутом выше ролике. Уровень аргументации тоже будет небезынтересен - как говорится, с такими "друзьями" третьей волне и врагов не нужно. Незнание истории, вольное искажение хрестоматийных фактов, полное отсутствие представлений о развитии феминизма как движения - все это в данном материале широко и многообразно представлено его участниками.

Часть про проституцию, необходимость легализации которой утверждают участники ролика, рекомендую прочесть (или посмотреть) обязательно - как говорится, героев своих нужно знать в лицо.

Пожелаю терпения в прочнении (или просмотре), но с иллюзиями в феминизме лучше расставаться сразу. Как и с теми, кто борется против женщин, выдавая развесистый менсплейнинг и легализацию рабства за феминизм."



Описание видео на Ютюбе: Правозащитница Мария Баст и представители феминистского течения 3 волны Дана Фридер и Ханна Николаенко (Белачеу) в своей беседе подробно раскрывают разницу между феминистками второй и третьи волны. Раскрываются также причины существования второй волны феминизма в России и проблемы прихода третьей волны в Россию, роль радикального феминизма во второй волне феминистского движения в России, преимущества третей волны феминизма. Чем грозит вторая феминизма на положение женщин в России, кто и зачем финансирует радфем в России. Как отличить фашизм от феминизма. Права ЛГБТ. Когда третья волна феминизма сменит вторую и почему это неизбежно. Нужно ли легализовать проституцию в России, отношение третьей волны феминисток к этой проблеме.

Часть 1. Апогей шизофрении радикального феминизма. Его финансирование фашистскими организациями. История появления и суть радикального феминизма.

Тезисно:

Радикальный феминизм - отжившее движение, активизировавшееся в последнее время в России.

Вторая волна рекламируется и финансируется националистическими, фашистскими и гомофобными движениями типа “Народного собора”

[Spoiler (click to open)]
Первая волна была конструктивной, боролась с нехорошими явлениями типа ранних браков. После того, как в Европе все это более-менее победили, феминисткам стало нечего делать и произошла радикализация движения. Вторая волна феминизма напоминает фашистскую (шовинистическую) организацию.

Вторая волна борется против прокладок, хочет поубивать или хотя бы заугнести мужчин, а также красит волосы подмышками в розовый цвет, тем самым дискредитируя движение как в глазах женщин, так и в глазах мужчин. Мужчина тоже умный человек, он не будет против женщины, которая занимается конструктивной деятельностью.

Вторая волна “хочет строить дискриминационное общество – просто где не мужчины будут доминировать женщин, а где женщины будут доминировать над мужчинами”

Вступление: (подборка из нескольких видео-сюжетов)

Девушка на фоне флага движения Русизма: Ненавижу русских шлюх, которые сношаются с хачами, которые ходят с ними под ручки и этим гордятся. Потому что русская женщина, она должна иметь чувство собственного достоинства и гордость.


Девушка на улице: Мне, например, не нравится, как нерусские относятся к нашим девушкам.
Интервьюер: В чем это проявляется, поведение?
Девушка: Ну, это проявляется в том, что поведение (слышен голос спутника девушки, неразборчиво) да, неуважение к русским девушкам...

Девушка, в веб-камеру: Потому что вы никогда не будете на нашей земле своими. Потому что вы чмо нерусское. Просто нерусские твари. Гастарбайтеры, одним словом.

Женщина в деловом костюме: Я, собственно, руководитель пресс-службы Российской Академии наук. Найденова Александра Натальевна.
Мужчина: Как? Еще раз, простите? Александра…
Женщина: Натальевна.
Другой мужчина: А как у вас папу звали?
Женщина: Сережа. Натальевна – это отчество по матери. Можно сказать, матчество.
Первый мужчина: Матчество? А… так бывает?
Женщина: После взятки в загсе еще и не так бывает. И вообще, вы свои мужские шуточки бросьте, я, между прочим, феминистка.
Второй мужчина: С женщинами?
Женщина: Нет, это лесбиянка.
Второй мужчина: Баба-мужик?
Женщина: Нет, это трансвестит.
Первый мужчина: Кто свистит?
Женщина: Никто не свистит! (воздевая руки, пафосно) Я считаю женщин венцом творения! А мужчин – гендерными узурпаторами.

Малала Юсуфзай: Давайте возьмем… возьмем наши книги и ручки. Ведь именно это – наше самое сильное оружие. Один ребенок, один преподаватель, одна книга и один карандаш способны изменить мир. Образование – вот единственное решение. Образование – на первом месте. Спасибо.

МБ - Мария Баст
ДФ - Дана Фридер
ХН - Ханна Николаенко

МБ: Я приветствую всех. Сегодня у нас интересная тема и интересные гостьи. Мы сегодня будем обсуждать о третьей и второй волне феминизма, в чем отличие, да, между этими волнами, почему возникает, скажем так, конфликты и когда они… в чем плюсы и минусы в этих волнах и когда, собственно говоря, Россия придет наконец к третьей волне феминизма.
Я сегодня бы хотела представить гостей феминистского, скажем так, феминистского движения современного. Это Дана Фридер. Здравствуй...

ДФ: Здравствуй.

МБ: и Ханна Николаенко.

ХН: Привет.

МБ: Расскажите, девчонки, в чем же разница между второй и третьей волной феминизма?

ДФ: Тема довольно острая, в особенности в свете последних событий, которые происходят в этой стране, и хочется затронуть много... но мне приходит в этот час... именно... на ум действительно вот такое движение, как – некоторые думают, что оно новое, а оно уже довольно старое и отжившее – это движение радикальных феминисток, радфем.

МБ: Я слышала, что в России в последнее время оно активизировалось.

ДФ: В России, да. На Западе, ну, так как мы знаем, что и в Америке, и в Англии общество стало намного толерантнее за последнее время и так называемые радикальные феминистки уже постепенно становятся анахронизмом. У нас же это вошло в некий апогей шизофрении, можно сказать, вплоть до… вплоть до призывов к убийствами женщинами мужчин – так называемые вот каратистки-феминистки там…

МБ: Это вторая волна или третья... феминистская?

ДФ: Вот… я вам сейчас вот что скажу. Общемировое движение – это, естественно, вторая волна. Это отжившая тематика. У нас очень много людей склоняются, ну, я так думаю, что это все делается под соусом некой рекламы, вот, который подливают, вот, и, собственно, финансируют, вот… ну, довольно гомофобные движения, что-то типа вот «Народного Собора»1 и так далее. Это все делается…

МБ: … то есть националистические, фашистские?

ДФ: Националистические, фашистские и гомофобные, вот, организации пытаются воздействовать, ну, в основном на детские неокрепшие умы с вот такой вот точки зрения. Я думаю, что общественность и люди просто, и организации, вот, в принципе должны выразить какую-то точку зрения по этому вопросу.

МБ: Ханна, что… как…

ХН: Я считаю, что условно первая волна феминизма, она была более-менее конструктивной, да. Она боролась за равные – именно равные права, не за доминирование кого-то над кем-то, а равные права мужчин и женщин, да, – она боролась со всякими там нехорошими явлениями типа вот там (неразборчиво) девочек каких-нибудь там, ранние браки и вот это вот все. Да, потом, когда в Европе они это все более-менее победили, я так понимаю, феминисткам стало немножко нечего делать. И они начали закукливаться в какую-то свою такую организацию радикального толка, да, объявили… Ну, как происходит вся вот эта вот радикализация? Они объявили себя правильными и хорошими; вокруг, значит, враги. Они объявили всех мужчин врагами и, ну, да, вот, любой радикализм – это некий фашизм, и сейчас вот это вот (неразборчиво) вторая волна феминизма, она очень напоминает нам некую фашистскую организацию – ну, шовинистическую, да, потому что фашизм это немножко другое – шовинистическую организацию, где есть женщины, есть мужчины, мужчин, там я не знаю, надо резать в колыбели, и все такое прочее… Вот… Тем самым, к несчастью, они… Да! Это уже как бы совсем радикальные, а есть менее радикальные варианты, которые, тем не менее, дискримини… как бы... дискредитируют все вот это вот движение, например, да, вот, когда женщины борются за права женщин там, да, вот, труда, оплата, дискриминация по половому признаку, да – это конструктивно, да, это хорошо. А когда женщины борются против там, не знаю, женского обрезания – это тоже хорошо. Когда женщины начинают бороться против прокладок… как бы... да… и говорить от лица всех женщин, что прокладки мешают?

МБ: То есть, ищут врага? То есть, ищут врага, получается?

ХН: Да, или начинают бороться против мужчины, да, просто как вида, да, вот все мужики плохие, да, вот, если у тебя XY-хромосома, то ты значит, ты плохой, там, недостоин, то да се, пятое-десятое, например, звучит, угнетал тыщу лет, и теперь мы тебя будем угнетать, да.
Во-первых, это нас опять возвращает в такую парадигму, да, «кто сильнее, тот и прав». Вот, да, как бы, предполагалось, что мы должны уйти от этого, а мы туда опять возвращаемся, да. Кто сильнее, тот и прав, только вот теперь женщины будут сильнее, поэтому женщины будут доминировать над мужчинами. да.

Это все очень дискредитирует само движение, да, потому что когда женщина, так сказать, с улицы, смотрит, ну вот как бы… говорят ей… там услышала «феминистка!» – у нее какие образы возникают? Не борьба там...

МБ: … за равноправие...

ХН: … за равноправие, а борьба за матриархат. Как бы она не очень понимает, зачем нужен ей этот матриархат, не очень понимает, зачем ей заниматься какой-то ерундой типа красить подмышки в розовый, да, и она от этого начинает очень негативно относиться. И мужчины начинают к этому негативно относиться.

ДФ: (неразборчиво)

ХН: Ну, была такая, к несчастью, акция радикальных феминисток (все смеются). Они да, они решили что как бы волосяной покров это круто, значит, давайте сделаем такую акцию: отрастим волосы подмышками и покрасим в розовый цвет, вот. Кто как сходит с ума, вот (смеется). Просто да, это очень негативно влияет на саму поддержку этого дела, да, потому что мужчина, как бы, ну, тоже, ну, как бы... умный человек, да... как бы, женщина, которая борется за, там, ну... которая занимается там конструктивной деятельностью – он не будет против них. Вот… Когда говоришь там мужчине там «феминистки», он говорит: «А, эти, там, ненормальные которые, голые там бегают, раскрашенные, кидаются на всех…»

ДФ: Вот, мнение (неразборчиво).

ХН: Да, это общественное мнение появляется. Вот. Надо с этим что-то делать. Я так думаю, как бы, ну, как бы третья волна феминизма, она должна как-то, ну… Да! И самая главная претензия ко второй волне движения – она не хочет строить общество равноправия, да, где, ну, пол, гендер не имеет значения там – при приеме на работу или каких-то таких, да, – и не будет дискриминации. Она хочет строить дискриминационное общество – просто где не мужчины будут доминировать женщин, а где женщины будут доминировать над мужчинами.

МБ: (смеется) Да…

ХН: … каким-то образом. Это как бы вот главная моя претензия ко второй волне. Я так понимаю, третья волна феминизма должна уже определиться, какое общество мы будем строить. Там, где будет реальное равноправие для мужчин и женщин или… или что вообще?

1«Народный Собор» (полное название Всероссийское общественное движение «Народный Собор») — российское общественное движение, опирающееся на идеи национал-патриотизма и православия и занимающееся защитой общественной нравственности и традиционных семейных ценностей. В состав движения входят учёные, историки, политики, юристы и бизнесмены, деятели культуры и русской православной церкви.

Народный собор, выступающий против пропаганды гомосексуализма], прославился, в частности, протестами против концертов Мадонны, поддерживающей ЛГБТ-сообщество, а также своим иском, который чуть не закончился тюремным сроком для кураторов выставки «Запретное искусство» Юрия Самодурова и Андрея Ерофеева. В 2003 году после другой выставки «Осторожно, религия!» активисты «Народного собора» разгромили Центр имени Сахарова, а в мае 2012-го пикетировали выставку Марата Гельмана «Родина».



Феминизм: вторая и третья волна. Часть 2

Часть 2. Третья волна феминизма и ее отношения со второй. Проблема недостатка финансирования. Государственная поддержка радикального феминизма, его продажность. Как женщины становятся феминистками. Причины неприятия третьей волны и неизбежность ее победы. Кто такие «женщины второй волны».

Тезисно:

Третья волна строится на принципах гендерного равенства, а не путем угнетения и нахождения врага в виде мужчины.

Государство поддерживает вторую волну, потому что третья противоречит традиционным ценностям, а вторая ближе к традиционному обществу, где женщина - мать, рожает детей.

Представительницы второй волны в большинстве своем - чайлдфри, чайлдхейт, считают мужиков исчадьем ада, но готовы отказаться от своих принципов в пользу традиционной семьи, если будет финансирование.

Создана феминистская антиабортная организация, получающая господдержку

[Spoiler (click to open)]
Многие представительницы третьей волны уходят во вторую, так как там финансирование, и выступают против лесбиянок, против трансгендерных женщин и против чайлдфри

Люди формации третьей волны более толерантны, но нету финансирования, поэтому вынуждены уходить во вторую волну, стоящую на совершенно гомофобной фашистской базе

В феминизм девушки приходят из-за того, что считают мужчин похотливыми созданиями и боятся оставаться с ними наедине и боятся сказать “нет”.

Вторая волна в России олицетворяет феминизм вообще. В глазах обывателя феминистка - не та, кто борется за равноправие и сотрудничество с мужчинами, а та, которая считает их врагами и с ними борется

Из-за госпропаганды третья волна ассоциируется с мизогинией, хотя она толерантная и антигомофобная

Вторая волна борется не за права женщин, а за уничтожение социальной группы - мужчин и за доминирование над ними. Тем самым наносится “сокрушительный вред по правам женщин”. Третья волна дала бы женщинам больше прав.

Третья волна – это права для женщин, вторая волна – это архаизм и уход назад в средневековье.

Вторая волна - это женщины, находящиеся на работе у менеджеров – у гомофобных, нацистских… у организаций, которые платят деньги за «традиционные ценности».

“Нельзя обвинять радфем в ...ненависти… Они находятся на работе. Абсолютно люди за деньги.”

“Никакой идеи у радфем быть не может, это идеи ненависти. Если... если они кому-то – трансгендерной женщине, мужчине, извини меня, мужчине-инвалиду – любому человеку говорят: «тебя надо убить», извини меня, это идеи ненависти, и эта организация для меня вне закона”

Вышеупомянутая ненависть поддерживается государством в рамках стратегии “разделяй и властвуй”

В радфем входят женщины, подвергшиеся насилию. Но они не хотят убрать насилие из общества, а хотят убрать мужчин. “Они говорят: «женщины слишком долго были хорошими». Теперь они имеют право быть плохими”

Травму изнасилования надо лечить в частном порядке, у психолога, “потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин.”

МБ: Ну, я так понимаю, третья волна, она строится на принципах гендерного равенства и борьбы за равенство возможностей – то есть, независимо от гендера, вот, сексуальной ориентации, то есть идет речь о… попытке достичь свободы через гендерное равенство, то есть, не путем угнетения и нахождения врага в виде мужчины, да, уничтожения все, что связано с мужскими какими-то вот проявлениями, а в целом добиться, да, равенства возможностей, ну, как в свое время чернокожие добивались равенства там с белыми, да, – то же самое и третья волна, вот.

Но мне кажется, здесь еще проблема в другом – в том, что помимо отставания, да, российского феминистского движения от мирового движения феминистского, мне кажется, здесь еще есть искусственная такая составляющая как в виде государственной поддержки, потому что государственная поддержка направлена, к сожалению... ну, да, вот более ближе, наверное, вот ко второй волне феминизма. То есть мы, третья волна феминизма, воспринимается враждебно, так как она противоречит традиционным ценностям… ценностям, да, ну, с соблюдением прав и свобод человека. А вторая волна – это ближе к такому вот, да, традиционному обществу, где женщина – мать, где женщина такая вот, да, рожает детей там, которая...

ХН (перебивает): Как они могут поддерживать вторую волну феминизма, если эти, ну, как бы насколько я видела, вот, современных феминисток российских, они... (загибает пальцы)чайлдфри, ну и чайлдхейт иногда… (неразборчиво) О какой там патриархальной семье... ну, то есть, да, вот где женщина, значит, – мать и рожает от мужчины, речи не идет, потому что мужики – это исчадье ада. А как... как они вообще вот... (неразборчиво).

МБ (перебивает): Ну, я вот насколько понимаю… насколько понимаю, здесь идет вопрос только финансирования – то есть, отказа от своих принципов – то есть, принципов феминизма – то есть, третья если волна не отказывается от принципов, то вторая волна готова отказаться от чайлдфри в пользу, да, традиционной семьи, лишь бы было финансирование. То есть, допустим, я вот недавно в интернете обнаружила, да, информацию, что была создана организация – женская организация – феминистская организация для борьбы с абортами. То есть, вот надо... они призывают запретить женщинам делать аборт… то есть, это женская организация... то есть, того, что не было, допустим, ну, буквально там…

[Примечание. Речь, по всей видимости, идет об организации "Женщины за жизнь", которая не позиционирует себя как феминистская, в чем читательницы могут убедиться сами:

Страница ВКонтакте
Страница в Facebook
В России появилась организация "Женщины за жизнь"
Правозащитная организация «Женщины За Жизнь»]


ДФ (перебивает): Это не сообщество, не паблик, это уже все…

МБ: Да, это уже зарегистрированная организация, которая получает государственную поддержку. Вот! То есть, на самом деле, мне кажется, здесь еще такая вот искусственная — я бы так сказала – это... попытка троллинга феминистского движения путем создания искусственных дотов в феминистском движении. То есть, мы даем дотам – вот этим организациям – бюджетное финансирование, они начинают выступать в том русле, в котором российскому там, да, традиционным, да, политикам традиционных ценностей оно близко.

То есть вот, собственно говоря, так называемые... когда есть лояльные заложники... да, когда террорист берет заложников, он дает им покушать, и они более лояльно, соответственно, относятся. То есть, я считаю, что это обычный стокгольмский синдром, причем многие женщины, они вот изначально даже входили в третью волну феминисток, но так как финансирование пошло, соответственно... да, они вернулись во вторую волну феминисток и продолжают, допустим, риторику там, да, против лесбиянок, против трансгендерных в том числе женщин, вот, и против чайлдфри – то есть, да, то, что в принципе противоречит третьей волне феминисток. Вот, поэтому мне тоже опять же вопрос и к Дане, и к Ханне: как вы считаете, насколько перспективна вот эта попытка искусственного удержания, да, вот этой вот второй волны, ее подпитка, насколько это вот долговечно вообще, насколько это перспективно?

ДФ: Вот… Хочется сказать, что.. что вторая волна и третья волна феминизма, они у нас очень сильно взаимодействуют. Но взаимодействуют иногда вынужденно. То есть, люди формации третьей волны более толерантны, открыты, вот, но принимающие... нууу, я бы сказала вот трансфеминизм... кто-то это принимает, кто-то – нет, то есть, вот принимающие, как бы, любое женское движение, в том числе и движение вот лесби, и движение вот однополых семей, и движение трансгендерных женщин, и взаимодействующие с ЛГБТ-организациями... вынуждены от... не то, что недостатка... вообще... то есть, нету финансирования.

(МБ и ДФ говорят одновременно)

МБ: То есть, у нас из-за этого... то есть он вынуждены покидать, получается, да ведь?

ДФ: Вынуждены из-за этого уходить, да… Вынуждены уходить во вторую волну, которая все это отрицает! Стоят на совершенно гомофобной фашистской базе... и вынуждены переходить туда на финансирование… нууу, таких вот организаций, как вот «Народный Собор» и т. д.
Я думаю что стоит, стоит общественности задумываться действительно вот о выражении вот такого общественного мнения... вот о поддержке вот этих феминистических организаций вот именно третьей волны.

(Говорят одновременно)

МБ: Вот получается, что есть вот искусственная поддержка, и она... ну, она имеет место... Вот, и многие из-за этой искусственной поддержки вынуждены покинуть третью волну. Но насколько вот, да, с твоей точки зрения это все-таки перспективно, насколько это долгоживуче, то есть, насколько это будет... насколько вот это было... ну, когда у нас наконец-то придет третья волна?

ДФ: Это... Это уже механизм, это уже механизм. То есть, я считаю так, что все зависит полностью – полностью – от выражения и реализации общественного мнения – по любому вопросу, не только по этому. Захотят люди – значит, это будет. То есть, каждый народ достоин своего правительства. То есть, если люди хотят что-то изменить, они меняют.

ХН: (очень тихо, обращаясь к себе) … сначала он должен захотеть...

ДФ: Дааа! Если не хотят или… или все это… все это на уровне вот разговоров и бесед и какая-то действительно вот маленькая общественная группка людей, двигается, рвется, а им говорят: «Ну хватит, ну подождите, ну вроде все нормально, а вот косточку кинули и все...» – это недопустимо, это очень ужасно.

ХН: Вообще смотри, как это сейчас происходит. Сейчас вот в нынешнее состояние феминизма девушки часто идут не из желания, да, построить какое-то равноправное опять же общество, да, не потому что, да, у них там широкий кругозор, они там сами толерантные там, что-то такое, а... да, я вот просто столкнулась с постом девушки, которая писала, что она очень боится... там у нее реальная боязнь мужчин. Она боится мужчин, потому что она считает, что все мужчины там какие-то похотливые создания, она боится оставаться вообще с ними наедине, в том числе по работе, потому что она будет... ну, она очень боится харассмента. Она боится сказать «нет», потому что она боится, что после этого с ней че-нибудь там сделают. Вот, да, и под этим постом было очень много комментариев таких... там вот мизандричных, что да, да там, вот, пойдем, значит, в нашу женскую организацию, будем с этим бороться. Да, получается, что замкнутый круг: больше всего сейчас слышно феминисток второй волны в России. Люди, грубо говоря, с улицы, да, когда им говоришь «феминисток», они, да, ну, какую картинку у них в голове представляется – не люди, которые борются за равноправие и сотрудничество с мужчинами, а люди, которые, значит, мужчин считают врагами и вот с ними борются. Вот и в эти организации сейчас будут идти, ну да, идти и идти люди, которые стоят вот на таких же позициях. Насколько это будет продолжительно? Я думаю до тех пор, пока у людей у самих, да, не появится, ну да... до тех пор, пока люди не станут сами более толерантны, да вот... как только люди начнут меняться…

ДФ: То есть, это вы говорите о более высоком уровне развития всего общества?

ХН: Да, да, когда появляется широкий кругозор, да, когда появляется…

ДФ: … информация. Очень мало информации.

ХН: Да, информация.

ДФ: Более доступная информация.

МБ: Ну как вы считаете, третья волна – это неизбежность или все-таки вторая волна будет вечной?

ХН: Нет, она, естественно, не будет вечной. Если в Европе сейчас третья волна на самом деле, она, естественно, будет влиять на Россию.

ДФ: А В Северной Корее нет волны (смеется).

ХН: В Северной Корее нет почему-то (улыбается)... Естественно, она будет влиять, но так как у нас сейчас идет, да, вот неприятие всего европейского да, и тем более, что третья волна – она стоит на позициях толерантности и антигомофобии, да, и вот этот вот синтез, да, он сейчас у людей, да, из-за пропаганды государственной власти будет, да, вызывать связку «феминизм третьей волны – это, значит, и мизогиния», да, а так как у нас все плохо с гомофобией, да, сейчас будет неприятие.

ДФ: Все взаимосвязано.

ХН: Сколько оно продлится, я не очень понимаю. Во-первых, да, это финансирование, должно отмениться, вот это…

ДФ (перебивает, говорят одновременно): Санкции должны закончиться, потом примут ЛГБТ.. и наступит третья волна.

ХН: Потом как-то должны установиться отношения с Европой, в смысле у самих людей, да, должно уйти эта связка «Европа – ну, не знаю... Гейропа». Вот как только вот это уйдет, думаю, все станет на свои места.

МБ: Все мы понимаем прекрасно, что вторая волна закончится. Здесь проблема, да, вот вы опять же поставили очень интересные, да... Вторая волна, получается, не борется за права женщин, то есть, она борется с... она борется с отдельной социальной группой, она направлена на уничтожение этой отдельной социальной группы – к примеру, мужчин, да? То есть, она не борется за равноправие, она не борется за...

ХН: Она не борется за равноправие, она борется за права женщин: доминирование над мужчинами.

МБ: Да. То есть, мы… то есть, тем самым наносится сокрушительный вред по правам женщин. При этом получается, что женщины страдают больше от второй волны, от того, что она есть, нежели бы если была бы это третья волна. То есть третья волна бы больше дала прав женщинам.

ДФ: Безусловно.

МБ: Вот у нас тоже возник вопрос: а кто же вот эти вот женщины второй волны? Мы все, да... вот мы сейчас с вами сидим вот с вами в феминистском, да… в маленьком феминистском сообществе, мы все прекрасно понимаем, что третья волна – это права для женщин, вторая волна – это архаизм и уход назад в средневековье. Мы, здравомыслящие, с вами это прекрасно понимаем. Вот. Но что же тогда получается, что вторая волна – это глупые какие-то женщины? И что это за круг-то?

ДФ: Это не глупые женщины. Это женщины, находящиеся на работе у менеджеров – у гомофобных, нацистских, как их… как их угодно назовите, но у организаций, которые платят деньги за «традиционные ценности». Это тот же самый «бренд на продажу». Как только, вы сказали, уйдет (выразительно мычит, по ритму похоже на слова «к едрене фене») в каком-то году, может быть, кто-то и придет – а может быть не придет, но дело не в этом. Сейчас есть именно то, что можно продавать все: и женщин, и людей, и интересы, и права. И этим пользуются. Этим пользуются. И вот мы вот в данный момент... мы, так сказать, вот обсуждаем вот эту ситуацию – непростую, сложную. И нас это уже коснулось, и коснется еще сильнее. Вот. И коснется еще сильнее. И хочу вот уточнить вот: обвинять, обвинять вот тот же радфем в непредвзятом вот таком... ну, вот такой вот ненависти отношении – ну нет! Они находятся на работе. Абсолютно люди за деньги.

МБ: Ну, то есть, обычный труд, работа.

ХН: (неразборчиво)

ДФ: Никакой идеи у радфем быть не может, это идеи ненависти. Если... если они кому-то – трансгендерной женщине, мужчине, извини меня, мужчине-инвалиду – любому человеку говорят: «тебя надо убить», извини меня, это идеи ненависти, и эта организация для меня вне закона.

МБ: В результате получается, что сама женщина страдает из-за этого. То есть женщина…

ДФ: Конечно!

ХН: Государство, естественно, будет поддерживать ненависть до тех пор, пока у них принцип «разделяй и властвуй».

ДФ: На страхе.

ХН: Насчет женщин, которые вот во вторую волну входят. Насколько я поняла, да вот, я читаю... там не знаю... паблики, да, и все такое. В радфем входят женщины, возможно, подвергнувшиеся там насилию...

ДФ: ... насилию, да...

ХН: … да, как бы это довольно мощный удар. Но которые вместо того чтобы, да, как-то, ну... которые хотят мстить. Вот, да. Которые не хотят там убрать насилие из общества, которое мы строим, которые хотят убрать мужчин. Да, вот у них вот как бы вот так идет вот образ мысли. Есть как бы определенная фиксация, да, психологическая, да. Есть хорошая... ну вот про Федота-стрельца поэма там: «где б о чем ни говорили, все одно сведет на баб» – вот они где бы о чем не говорили, (заливается смехом) все одно сведет на то, что мужики нас тыщу лет унижали, а значит, мы имеем право на тц-тц-тц, да, когда (неразборчиво)...

ДФ: … у нас есть вагины (тихо и неразборчиво) ...

ХН: … а когда им указываем на то, что ну как бы смотрите: вот тут и тут вы предлагаете, да, совершенно экстремистские какие-то, да...

МБ: ... радикальные меры...

ХН: ... радикальные какие-то меры, да, какие-то репрессии, непонятно, что... да, ну и как бы и все такое... да, они говорят: «женщины слишком долго были хорошими». Теперь они имеют право быть плохими.

ДФ: Да.

МБ: Ну я вот на практике сталкивалась в общении... я вот сталкивалась с девушками, да, из этих вот всех, скажем так, второй волны – ну, это в основном девушки, подвергнувшиеся сексуальному насилию. То есть, вот чем молодая женщина активнее, тем... да, ну... начинаешь с ней общаться и выясняешь, что когда-то она была изнасилована мужчиной. Мне кажется, все-таки здесь есть еще один какой-то определенный цикл психологической травмы. Здесь скорее нужен, наверное, психолог, нежели активная какая-то феминистская позиция, потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин. Потому что женщина, борющаяся за права, и женщина мстящая – это все-таки разные вещи. Я считаю, что она зафиксированная на своей личной проблеме, и она мстит лично за себя – то есть, она не борется, она не нацелена, не открыта к миру, она не нацелена на других женщин, она мстит за себя, попытается таким образом решить свои личные проблемы через мщение мужчинам.

В связи с этим вопрос: ну все-таки, что же такое третья волна? Что она дает женщинам, вот эта третья волна феминисток? Какое же у нее преимущество?


Феминизм: вторая и третья волна. Часть 3

Часть 3. Что такое третья волна и каковы ее преимущества. Первичность личности перед биологией и государственная необходимость замены понятия пола 20-ю гендерами. Опасности затянувшегося существования второй волны. Вторая волна как побудительная причина обращения женщин к традиционалистским идеологиям. Откат в правах женщин и неизбежность прихода феминизма третьей волны. Обреченность феминизма второй волны.

Тезисно:

Третья волна убирает экстремизм, предлагает конструктивные действия - борьбу за равноправие между мужчиной и женщиной, за “сотрудничество с мужчинам за построение общества толерантного – толерантного и по сексуальному признаку, и по гендерному признаку и по всем остальным признакам, – где просто гендер, гендерные роли не будут иметь никакого значения. Не будет «я – женщина, значит я..., я – мужчина значит я...» Просто, да, все вот эти вот категории будут относиться к желанию самого человека. Хочет он носить штаны, юбки и там, не знаю, краситься...”

Под равноправным обществом понимается общество, “где личность имеет право делать все, что ей захочется в рамках уголовного кодекса. Если мужчина хочет носить юбку и красить волосы в розовый… Если он родился с Y-хромосомой и вторичными половыми признаками, то в равноправном обществе он имеет право делать все, что он захочет: носить юбки, красить волосы в розовый, не носить юбки… Если он захочет считать себя мужчиной – да. Если он не захочет считать себя мужчиной – нет. Это и есть реальное равноправие.”

[Spoiler (click to open)]
Вторая волна считает, что личность подчинена половым признакам. “Женщина второй феминисткой волны, когда говорит о том, что она придерживается, да, прав женщин, да, то есть, она любой ценой готова защищать женщин, в то же время, в то же время она в женщине убивает личность. То есть, право женщины на ее развитие. То есть, как бы женщины как личности. То есть, она ее сводит до уровня матки, до уровня вагины, вот, и подчиняет ее половым признакам.” И противоречит природе человека, науке, медицине, поэтому неизбежно исчезнет.

Людей нельзя определять по анатомическому полу, нужно определять по гендеру, а их сейчас уже больше 20

Валяевские организации, проповедующие патриархальную семью и главенство мужчины - вина второй волны, это реакция на вторую волну. Обычные женщины в ужасе от феминисток, поэтому ударяются в традиционные ценности. Причина - разница в понимании равноправия в Европе и в России: “... в Европе равноправие означает, что … работают оба, приходят с работы, мужчина ...не ложится на диван-смотрит телевизор: мужчина идет, ...моет полы, сидит с ребенком, мужчина уходит в декрет с ребенком. Мужчина ...не гнушается… домашней работы. А в России попытка установить равноправие мужчин и женщин привела к тому, что женщина работает, плюс на нее еще навешиваются ее традиционные гендерные роли: сидеть с детьми и стирать носки мужу…” . Результат - возвращение насилия в семью, “женщина будет избита, женщина будет дискриминирована в карьере политической, она не сможет работать, ни быть политиком, ни быть чиновником и так далее”

Вторая волна феминизма наносит вред женскому движению в целом, то есть, женское движение страдает, женщины-обывательницы страдают

Вторая волна - это волна троллей и ботов, которые проплачены в интернете

Третья волна задавлена и осталась на уровне социальных сетей, но, в отличие от второй волны, обладает какими-то людскими ресурсами. Как только государству будет выгодно, оно начнет ее финансировать.

“Вторая волна исчезнет, как...черносотенцы в семнадцатом году: их было много-много-много, случилась февральская революция, их ни одного не осталось, собственно, непонятно, куда они делись. Вот то же самое со второй волной феминисток. Вот. Это та самая разновидность черносотенцев…”

МБ: Ну я вот на практике сталкивалась в общении... я вот сталкивалась с девушками, да, из этих вот всех, скажем так, второй волны – ну, это в основном девушки, подвергнувшиеся сексуальному насилию. То есть, вот чем молодая женщина активнее, тем... да, ну... начинаешь с ней общаться и выясняешь, что когда-то она была изнасилована мужчиной. Мне кажется, все-таки здесь есть еще один какой-то определенный цикл психологической травмы. Здесь скорее нужен, наверное, психолог, нежели активная какая-то феминистская позиция, потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин. Потому что женщина, борющаяся за права, и женщина мстящая – это все-таки разные вещи. Я считаю, что она зафиксированная на своей личной проблеме, и она мстит лично за себя – то есть, она не борется, она не нацелена, не открыта к миру, она не нацелена на других женщин, она мстит за себя, попытается таким образом решить свои личные проблемы через мщение мужчинам.

В связи с этим вопрос: ну все-таки, что же такое третья волна? Что она дает женщинам, вот эта третья волна феминисток? Какое же у нее преимущество?

ХН: Ну во-первых, да, она убирает вот этот вот... вот этот экстремизм из себя, да, она предлагает некие конструктивные действия, борьбу за... ну да, какие-то... ну, как это сказать... борьбу за равноправие между мужчиной и женщиной – не на то, что мы сейчас будем мстить мужчинам, или будем там доминировать над мужчинами, или еще какой-то фигней заниматься, а мы будем сотрудничать с мужчинам за построение общества толерантного – толерантного и по сексуальному признаку, и по гендерному признаку и по всем остальным признакам, – где просто гендер, гендерные роли не будут иметь никакого значения. Не будет «я – женщина, значит я (стучит по столу), я – мужчина значит я...» Просто, да, все вот эти вот категории будут относиться к желанию самого человека. Хочет он носить штаны, юбки и там, не знаю, краситься и …

ДФ: Мужчины?

ХН: В том числе, да. Я понимаю под равноправным обществом, где личность имеет право делать все, что ей захочется в рамках уголовного кодекса. Если мужчина хочет носить юбку и красить волосы в розовый…

ДФ: (неразборчиво)

ХН: Когда я говорю «нет никакой разницы в гендере», я именно это имею в виду. Если он родился с Y-хромосомой и вторичными половыми признаками, то в равноправном обществе он имеет право делать все, что он захочет: носить юбки, красить волосы в розовый, не носить юбки…

ДФ: ... он будет мужчиной, да?

ХН: Если он захочет считать себя мужчиной – да. Если он не захочет считать себя мужчиной – нет. Это и есть реальное равноправие.

МБ: То есть получается, самоидентификация личности: если личность себя считает женщиной или мужчиной – соответственно, это право личности, то есть, не… я так поняла, вторая волна подчиняет гениталиям…

ХН: Да.

МБ: … то есть гендер...

ДФ: … биологически...

МБ: Да, биологически, то есть… гениталии определяют личность! То есть, я подчиняюсь матке, я подчиняюсь вагине, я подчиняюсь… либо там вариантам: половому органу мужчине. То есть, в зависимости от этого формируется моя личность; то есть, моя личность подчинена половым признакам. Ну, мне кажется все-таки это, ну, во-первых, антинаучно – то есть, это научно уже опровергается; то есть, мы все знаем, что личность – она первична; самоидентификация личности – это, наверно, основное: формирование самой личности и как она будет дальше развиваться. А уже тело и, соответственно, да, там какие... ну, там предпочтения в цвете одежды или там в цвете волос – это, наверно, все-таки вторичные какие-то признаки. Вот. Ну, это исключительно вкусовые там... ну, те качества, которые заложены индивидуально в самой личности.

Мне кажется, вот здесь вот и противоречие. В том, что женщина второй феминисткой волны, когда говорит о том, что она придерживается, да, прав женщин, да, то есть, она любой ценой готова защищать женщин, в то же время, в то же время она в женщине убивает личность. То есть, право женщины на ее развитие. То есть, как бы женщины как личности. То есть, она ее сводит до уровня матки, до уровня вагины, вот, и подчиняет ее половым признакам. То есть, мне кажется, это противоречие, которое... ну…. ну, оно просто антинаучно, вот. Оно противоречит, ну, медицине, научным данным, и мне кажется, только политика, то есть это глупо – строить политику, исходя из... ну... ну, каких-то там, да, там религиозных каких-то представлений, а не на том, что, да, действительно основываться на медицине, либо там, да, какие-то исследования научные в этой области. Вот.

Мне кажется, проблема в том, что вторая волна феминизма, она... ну как, она просто противоречит природе человека, науке, вот, медицине, а, соответственно, она неизбежно просто, да, исчезнет.

ДФ: Пока не изменится политика государства в отношении вот именно гендерного принятия и... то есть, отойдет эта вот действительно тоже устаревшая... вот эта практика вот врачебная определения людей чисто по анатомическому полу... и действительно войдет, как вот во всем мире, определение именно... именно по гендеру – их сейчас уже больше 20 там, вот, – до тех пор ничего не изменится, и всё так же и останется на второй продажной волне, и это только начало (многозначительно поводит пальцем). Дальше хуже и хуже.

МБ: Ну, это начало как бы, да…

ДФ (перебивает со смехом): Женский «Народный Собор» будет.

МБ: Вооот, женский «Народный Собор», закончится может паранджой. То есть, ну, безусловно, да, в смысле, побуждения…

ХН: (пытается вставить слово) Не условно…

МБ: Ну, я имею в виду.…

ДФ: … с дубинкой будут такие… (смеется)

МБ: Для женщин-мусульманок – это паранджа, для православных – это сарафаны и платки, то есть...

ХН: Извини, я тебя перебью. Именно не условно, потому что вторая волна плоха еще чем: реакцией на нее.

МБ: А поточнее?

ХН: Потому что в ответ на вторую волну феминизма...

ДФ: … сейчас будет…

ХН: Почему будет? Уже есть. Появилась куча-куча-куча организаций – ну, как бы не организаций, а маленьких движений – за... ну вот да, за женственность.

МБ: (многозначительно) Угу.

ХН: Ну там не знаю, книжка «Очарование женственности», в России это там какая-нибудь Валяева и Ко, которые выступают именно за патриархальную семью, за главенство мужчины, именно в ответ на феминизацию. Как бы это… ну, её официальная... да, позиция всех этих женщин, да: как бы мы…

ДФ: Когда смотрим на всё это, да?

ХН: Ну, как бы смотрим, да, вот чем занимаются вот эти вот женщины-феминистки, да, мы приходим в ужас и мы выступаем как бы, да, за длинные юбки, за патриархальную семью, за то, чтобы женщина или не работала, или работала там на какой-нибудь такой работе, да, чисто для (неопределенно машет рукой) ...

МБ: ... то есть, это рабский труд, да?

ХН: В смысле, рабский? Нет, нет, я имею в виду сейчас, вот что в России, да. Вот, Валяева и Ко, да, они выступают ну, за платки – не знаю, не за платки, но за вот постулирование вот этой вот гендерной роли, да.

ДФ: Ну за... вообще...за это...

ХН: Да, она должна рожать, она должна сидеть с детьми, она должна не работать.

МБ: То есть, Домострой.

ХН: Да, вот такой вот современный Домострой.

ДФ: Ну, а с однополыми семьями что, нет никаких… ?

ХН: Вот я не видала их...

МБ: Ну, наверно, они там не вписываются (смеётся).

ДФ: Наверно, мне кажется (смеется).

ХН: Я просто тогда у них не интересовалась. Я как бы пару месяцев туда заходила, смотрела как там и что.

ДФ: Ну, это к противостоянию приведет.

ХН: Ну, а штука в том, что оно это появилось недавно именно в ответ на... вот, да, они говорят, что равноправие – это плохо, равноправие там мужчины и женщины, потому что это женщине не подходит, потому что мы разные – мы там равноценные, так сказать, но все равно разные, гендерные роли у нас разные, и что женщины... Как это произошло в России? Просто в Европе равноправие означает, что равноправие мужчин и женщин означает, что, грубо говоря, работают оба, приходят с работы, мужчина как бы не ложится на диван-смотрит телевизор: мужчина идет, там, моет полы, сидит с ребенком, мужчина уходит в декрет с ребенком. Мужчина там не гнушается, ну, домашней работы. А в России попытка установить равноправие мужчин и женщин привела к тому, что женщина работает, плюс на нее еще навешиваются ее традиционные гендерные роли: сидеть с детьми и стирать носки мужу, как это они штудируют. Вот. И, да, вот эти все организации говорят: «Вот! Видите к чему привело ваше равноправие и феминизм? Да? Мы против этого! Давайте откатимся назад, в милый, так сказать, 18 век, когда...»

МБ (смеется) До Первой волны. То есть, получается...

ХН: Да-да-да, когда ничего, этого феминизма этого не было. Все, значит, ходили такие замечательные, безо всяких там…

ДФ (неразборчиво)

ХН: … да. Что женщина будет заниматься тем, чем и должна по природе заниматься, мужчина будет добывать еду. (смеется) Вот. Это вот как бы то, что сейчас происходит.

МБ: То есть это будет возвращение насилия в семью, то есть чем-то для женщин.…

ДФ: Да, да.

МБ: То есть, женщина будет избита, женщина будет дискриминирована в карьере политической, она не сможет работать, ни быть политиком, ни быть чиновником и так далее. То есть, вот допустим, женщина-космонавт – это, наверно, из той серии – ну, что-то, что когда-то было, а сейчас это фантастика.

ДФ: Если разрешит мужчина, типа того.

МБ: Да, если разрешит мужчина. И, кстати, я вот с очень интересным явлением столкнулась, в том числе вот и в Роскосмосе том же, да – это к вопросу об освоении космонавтики, да, когда вот, да, у меня тоже информация, когда вот женщина работает, да, – женщина работает не на ключевых должностях, то есть, это вот, да, там безусловно есть административные какие-то функции у женщин, но над женщиной стоит два мужчины для контроля. То есть, вот на каждую женщину по два мужчины для контроля. (неразборчиво) И женщина, по сути, «подай-принеси». Да, это к вопросу об освоении космоса, да, то есть, в принципе (неразборчиво).

ДФ: Они же еще и какую-то научную базу под это подводят.

МБ: Да.

ХН: Они – да, все эти... Подводят научную базу.

МБ: Да, вот еще очень интересно, они недавно провели эксперимент, что женщина может полететь в космос. Я говорю: «Здрасьте!» – говорю – «А у нас Терешкова – та, что летала в космос, в советское… то, что выходила в открытый космос – это ничего? То, что в американском, да, космическом агентстве, в НАСА, есть целая космическая… да, женская космическая команда?» То есть, на самом деле мне кажется, что здесь проблема в том, что вторая волна феминизма наносит вред женскому движению в целом, то есть, женское движение страдает, женщины-обывательницы страдают, то есть, женщина, которая… вот, женщина, которая, ну, которая не участвует в общественно-политической жизни, ну, они работают даже на каких-то должностях там, в правоохранительных органах, женщины-судьи – да, уже... нечастое явление, то есть, получается, что женщина судья – это сейчас, наверное, скорее всего, самая уязвимая социальная группа, которая будет в самое ближайшее время выводиться, да, из судов, потому что, да, в традиционные ценности это уже не вписывается: женщина-карьерист, женщина, делающая, да, карьеру...

ХН(перебивает): Да, женщина-карьерист сейчас вообще ругательство.

ДФ: (перебивает): единственные плюсы, может быть, Мизулину уволят, на самом деле (смеется).

МБ: Это вот да, но дело в том, что мне здесь, понимаете, еще в чем еще разница здесь: в том, что вместо Мизулиной придет Стерлигов, а это куда более еще, да, более, да, шизофреническая политика.

ХН(перебивает): Мизулину еще не уволят, потому что она в теме.

МБ: Я бы так сказала, все-таки, здесь, наверное, скорее… здесь скорее, вот, ну, попытка, наверное, остановить историю развития в целом человеческой цивилизации. Мне кажется, это все-таки малоперспективно, вот – попытка вот запретить развиваться женскому движению в России – это примерно, как попытка да там, ну, сказать огню «не гори» там... ну, там воде «куда-то там испарись срочно», и так далее.

ДФ: (перебивает, показывает на тарелку с едой): Это мешает нам кушать (неразборчиво).

МБ: (хихикает): Это да, ну, то есть, попытка остановить эволюцию человека, это попытка остановить... естественно, это все, ну, накроется медным тазом неизбежно – то есть, мы сейчас на самом деле сталкиваемся с тем, что есть внутриполитические в России процессы, которые сталкиваются, да, вот, ну, с тем, что есть вот, да, еще такие мировые процессы развития, и им нужно не дать развиться. То есть, российская политика, российские политики, российское руководство пытаются остановить историю. То есть, пытаются остановить историю развития человечества через в том числе вмешательство в феминистское движение, то есть, в развитие самого феминистского движения соответственно, в права женщин. Я думаю, что это бесперспективно и закончится это... ну, может быть, да, мы справимся только так, что это будет какое-то усугубление внутри страны, но в целом на мировое феминистское движение это, скорее всего, не скажется и будет после всего этого ужасного политического цикла отставания.

ДФ: Кто знает.

МБ: Да-да, то есть у нас скорее всего будет резкий скачок, то есть резкий вот этот вот скачок, может быть…

ХН(перебивает): Главное, чтобы он не был радикальным.

ДФ: Он не будет.

МБ: Ну да, да... но я не думаю, что это будет радикальный, знаете почему? Потому что есть законы развития человечества, они не могут – да, могут, могут быть какие-то ремиссии – но это все неизбежно выльется в общую волну развития, да. Допустим, попытка установить Талибан в Афганистане в результате закончилась уничтожением этого Талибана с помощью американских ракет. Не важно здесь, да, вот здесь, может быть, любой фактор сыграет.

ДФ (перебивает, невнятно)

МБ: Ну да, который изначально вы и подпитывали, да, то есть игра… это же давайте вспомним, да, тот же Советский Союз, да, это тоже было, да, «Белое солнце пустыни» и то есть, да, снятие паранджи и борьба с Талибаном в Афганистане...

ДФ: Хорошая (неразборчиво).

МБ: Да-да-да, да-да-да.

ДФ: Я же работала в издательстве «Красная звезда» (смеется).

МБ: Ну да. То есть, мы сейчас столкнулись с тем, что поменялось... то есть мир двигается впереди, то есть, мы боролись с этим... то есть, ну как, казалось бы, Советский Союз должен быть на стороне третьей волны в России, должна быть третья волна, то мы видим что? Что вот современные власти российские, выбрав концепцию такую, да вот, реставрации Российской империи, традиционно отстающую от всей Европы там на пару столетий... вот, создали ситуацию, на самом деле, похожую на ситуацию Николая II, да, периода правления – конца правления Николая II – когда тоже вот были коррекционные вот эти вот силы: черносотенцы, запрет феминистского движения. В результате это вылилось в то, что женщины, ну, одних из первых в мире, по сути в первые, да, – в России, в Советской России получили уже избирательные права. В то время...

ДФ (перебивает): … начало Первой Мировой, да, то есть как раз вот этот «Батальон», вот знаменитый фильм про него…

МБ: Да, да, да. Но опять же вот да, вот они, избирательные права одни из первых в мире. Первее, чем в Соединенных Штатах Америки…

ДФ (перебивает): … ну, это с Европы…

МБ: … да, то есть, получается что? Что Советский Союз, то есть, вот он пришел, вот была попытка удержать, и в ответ пришел Советский Союз, который дает максимально широкие права для женщины, дает ей возможность получать образование, участвовать в политике, входить в политику, избираться, быть избранной – то есть, избирать и быть избранной. То есть…

ХН: Как это получилось, что они откатились-то?

МБ: А мне кажется, здесь вот попытка... это так называемый виток. То есть вы знаете, вот когда спиральная спираль... (крутит пальцем) спирали стороны. Она развивается вот вверх-вниз, да, то есть, вот так вот, да. То есть, она развивается и постепенно все выше и выше становится. То есть, безусловно, у нас прав выше и больше, чем, допустим, в Российской империи, да? То есть мы как бы, да, мы все равно… У нас нету монарха, несмотря на призывы и попытки, да, там ввести монархию в стране, у нас все-таки женщина обладает избирательными правами – ну, были там призывы ограничить ее в избирательных правах – то есть, это все есть, – но виток истории, он все равно выведет на то, что мы сейчас (неразборчиво). То есть, сейчас у нас период реставрации той Российской империи. Мы берем некоторые элементы советского, – самые худшие элементы, да – советского прошлого, используя методы подавления, да, – сталинские методы подавления – но ценности мы берем в Российской империи. То есть, у нас всерьез... и тем самым получается реставрация Российской империи в самом худшем ее варианте. Я не думаю, что это долго продлится – это просто будет зажатая пружина развития (показывает руками пружину), она подпрыгнет и мы даже можем быть впереди планеты всей по развитию, в том числе и прав женщин, и прав человека.

ХН: Я просто не очень знакома с более-менее адекватными (неразборчиво) феминистического движения, во всяком случае в России – было ли какое-то заявление, да, феминистического движения по поводу недавнего скандала с вот этим вот священником Ткачевым, который, значит... ну вот видео опубликовали, как он там призывает жену там, не знаю, в бараний рог скрутить, в машинку затолкать, рога обрубить?

ДФ: Ну, это троллинг какой-то такой.

ХН: Ты знаешь, нет. Если бы это был троллинг – это было бы понятно. На самом деле, это не троллинг. Это был совет – ну да, это была частная, так сказать, видеозапись – это был совет, на самом деле, какой-то семейной паре.

ДФ: Он ждал ответа. Уже, уже ждал ответа... уже ждал реакции на это. А реакция последовала, да, в соцсетях.

МБ: Да, но ведь дело в том, что в проблемах феминистского движения вторая волна – это скорее, наверное, волна... правильно, троллей и ботов, которые проплачены в интернете. Реально они, естественно, на улицы вывести массы не могут и нету их. То есть, это вот единицы там, какие-то маргинальные группки, вот. Поэтому, естественно, заявлять какие-то… в ответ там делать официальные заявления просто некому со стороны второй волны. Третья волна тоже опять же, да, вот в силу того, что она задавлена, она осталась на уровне социальных сетей... но у них, в отличие от второй волны, все-таки какие-то ресурсы людские есть...

ДФ: … будущее есть...

МБ: … да, есть, вот... но, к сожалению, вот так, чтобы у нас было вот именно феминистское движение, да, которое бы сказало «слышь, ты, патриарх или там митрополит, вот... ты вообще-то где живешь, в какой стране? Все-таки мы страна светская» – такого, к сожалению, движения в России нет.

ДФ: Пока!

МБ: Но это пока. Я думаю, что здесь вопрос в чем? В том, что я опять же, да, вот не исключаю того, что, может быть, какой-то... радикальный… какой-то шлак там со стороны там патриархально настроенных политиков либо там, какой-то вот, да, там церковный, да, служитель, вот... и что-то вот, да, вот такое вот не произойдет – сверхвызывающее, – мне кажется, вот тогда, может быть, и женщины как-то вот, ну, как-то вот, ну, скажут все-таки «давайте мы задумаемся о защите своих прав, а не искать врага, вот, в российском обществе».

ХН: (неразборчиво) нужен casus belli.

МБ: Да, вот, то есть, это, наверное, скорее всего, казус, но…

ДФ: … маленький…

МБ: ... да, либо же… либо же эта волна будет общая такая, вот, знаете, как в 17-м году, вот, вспомните, да? Женщинам избирательные права на фоне протестов эсеров, да, вот кадетов, большевиков…

ДФ: … политической…

МБ: ... да, то есть, в общей волне…

ДФ: … вот я в этом же контексте вот хочу добавить. Просто если еще будет какая-то политическая выгода или угода вот именно вот для третьей волны, то тут очень быстро дается добро, – ну, вы все знаете, как это делается. Это просто-напросто дается добро и какое-то финансирование. Все!

МБ: Ну, я думаю, здесь даже... нет, я думаю, что скорей всего здесь... это вопрос в том, что, ну, есть как бы, да, семена, произрастающие и дающие корни и так далее. А есть искусственные цветы, которые, да, там стоят и... то есть, их поливай-не поливай , от них толку ноль. Мне кажется, вот это как раз волна вторая, а третья волна – это, скорее, семена, давшие сейчас всходы. То есть, это вот из той серии, когда их чуть-чуть, но осталось полить. То есть, они в любом случае взойдут...

ДФ: … дело времени...

МБ: ... то есть, дело времени, и только вопрос ситуации, да, вот она складывается — либо благоприятная, то есть, сходная с тепличными условиями — либо же они произрастают в тех условиях, которые есть, и, да, там вписываются в общую волну политических изменений и соответственно влияют на политику, и уже это будут нормальные феминистские (научно-?)политические движения, да. Я думаю, что, скорее всего, вот, вторая волна исчезнет, как, вы знаете, черносотенцы в семнадцатом году: их было много-много-много, случилась февральская революция, их ни одного не осталось, собственно, не понятно, куда они делись. Вот то же самое со второй волной феминисток. Вот. Это та самая разновидность черносотенцев...

ХН: (неразборчиво) … они уйдут…


МБ: … да, они уйдут, и их не будет, будет третья волна на фоне общих политических изменений в стране. Я думаю, здесь важно... ну, скажем так, важно и опять же, да, очень будут играть как либеральные феминистки, да вот, третьей волны, так и левые, потому что левые феминистки, в целом, да... либеральные феминистки, у них только... ну, скажем так, немножко дополняют друг друга... допустим, левые феминистки, они... да вот, считают, что либеральные феминистки более примитивные и так далее. Но мы сейчас не об этом речь ведем. На самом деле, мы сейчас немножко о другом: о том, что вот это волна феминизма... все равно третья волна феминизма, она неизбежно придет. Вот. Вопрос в другом: знаете, вот опять же, да, среди третьей волны существует сто... да, третья волна, она разделена следующим образом: как относиться к проституции. Я в пример привожу либеральных феминисток... либеральных феминисток, которые следующим образом говорят... Вторая волна полностью, то есть, отрицает; они считают, что все это... это сверх... то есть, так как это связано с эксплуатацией мужчиной женщины, да, то есть, это они отрицают. Третья волна, она немножко по-другому подходит, она... вернее, считают феминистки – либеральные, да, феминистки считают, – что раз у женщины есть желание – ну, это ее право, то есть, заниматься оказанием интимных услуг. Вот. Левые, левые да, левые феминистки, социалистические феминистки считают, что занятие проституцией женщины продиктовано в современном обществе экономическими условиями – то есть, мы не можем говорить о том, что у женщины есть свобода выбора и при, соответственно, занятии проституцией. Она вынуждена заниматься проституцией, поэтому в любом случае это эксплуатация женщины, и легализовывать проституцию в том варианте, в котором предлагают либеральные феминистки, нельзя. Я хотела бы все-таки узнать вашу точку зрения: какая у вас точка зрения?

Феминизм: вторая и третья волна. Часть 4

Часть 4. Проституция как граница раздела третьей волны. Министерство проституции и профсоюзы проституток. Деструктивная позиция радикального феминизма по данному вопросу. Опасности легализации проституции на этом историческом этапе. Проституция как интимный образ жизни. Необходимость создания институтов изучения природы личности с целью выявления, заложено ли занятие проституцией в природу женщины или же является девиацией.

Тезисно:

Третья волна разделена по отношению к проституции. Вторая волна считает проституцию эксплуатацией мужчиной женщины, либеральные феминистки считают проституцию правом женщины (свобода выбора), левые - что занятие проституцией
“продиктовано в современном обществе экономическими условиями”

В современной России легализовывать проституцию так, как предлагают, нельзя. Нужно проработать вопрос. Если идти по пути Германии, то нужно фактически министерство.

Проституция криминализирована, находится под деньгособирательством полиции, девочки-индивидуалки не защищены. “Если это государство их подтолкнуло к этой работе – ну, им нравится заниматься этой работой – ну, так почему бы этому государству, которое подтолкнуло, и не обеспечить действительно нормальный фронт работ, да?”

Криминализовать необходимо только сутенеров, но сначала надо разобраться с дискриминацией женщин, чтобы у них была возможность заниматься чем-то еще, кроме проституции. И тогда, если женщина идет в проституцию - она это делает из каких-то своих потребностей и желаний.

[Spoiler (click to open)]
Профсоюзы секс-работников, возможность создать ИП, объединяться в ассоциации, возможность заключения договора с клиентом и рассмотрение споров в судебном порядке. Пенсионный стаж, пенсионный фонд, медстраховка

“Они, в общем-то, фактически тоже торгуют телом, но при этом у них есть все права” (о проституции в Нидерландах)

“Я не считаю, что в проституции есть что-то такое, что бы его отличало от всех остальных занятий”

Отношение радикального феминизма к проституции - деструктивное

“Когда мы говорим про проституцию, мы почему-то сразу подразумеваем женщин-проституток”

“Сейчас, естественно, легализовывать ничего нельзя, потому что это превратится в куплю-продажу девочек и не более того, которые будут принадлежать какому-нибудь олигарху. То есть бизнес будет сетевым..”

Мария Баст: “Я все-таки сторонница социалистического левого, да, крыла, вот, феминистского – я считаю, что нужно построить сначала бездефицитное общество, то есть общество благополучия, да, вот, общество, где нет дискриминации, где у женщины нет потребности куда-либо устраиваться, подстраиваться, под какую-либо работу, чтобы себя обеспечить… Вот в таком если обществе будет, найдутся женщины, которые готовы будут заниматься проституцией во имя... безусловно там, да, оказывать… нуууу... вести интимный образ жизни в основном, да, это я бы так сказала... даже не оказывать скорее услуги – это вести интимный образ жизни, так как женщина хочет… То скорее всего, здесь, здесь ограничивать нельзя, потому что, ну, видимо, природа женщины такая! Но я сомневаюсь, вот честно скажу, что в таком обществе найдется женщина, которая будет оказывать на... я бы так сказала: можно предусмотреть в законе, но найдутся ли такие женщины в таком вот обществе, да...
И может проституция, она будет, ну, то есть, из той серии, что женщина денег брать не будет… То есть, она от того, что возьмет деньги или не возьмет она деньги, от этого ее благополучие ну никак, то есть, оно не сказывается. То есть, она может пойти другим способом заработать...

...у нас, к сожалению...поверхностные понятия, поверхностные знания о самой личности человека. И мне кажется, любое государство, которое... ну, если оно ориентировано на человека, оно должно изучить в первую очередь природу личности человека…

Проблема легализации проституции может быть рассмотрена только в цивилизованном государстве. То есть, когда государство рассмотрит этот вопрос со всех сторон, изучит его, да, с точки зрения науки, вот, с точки зрения, да, там философии — я имею в виду не философии — с точки зрения религиозных, да, вот именно, принципов гуманизма, морали. Вот. И когда это будет… взвешенное такое вот решение, вот, если общество придет, что да, вот природа женщины — или там мужчины… ну, склонна вот к такому образу жизни и с этим ничего нельзя сделать — это естественное, вот, да, вот, ну как есть люди там с карими глазами или там с зелеными, или голубыми глазами так, такая природа, то почему бы и нет. То есть я не вижу... А если скажут, что это девиантность…”

...Я считаю, что это вопрос к государству, которое этим должно заниматься. Просто заняться с точки зрения социологии, психологии, философии. И вот когда будет взвешенное решение, будет приниматься политическое ...решение...

В принципе, я считаю, что мы с вами сегодня обсудили, ну, как бы, да вот, основные проблемы феминистского сообщества… Я надеюсь, что все-таки, ну, в ваших... как бы, да, в ваших словах, они нашли то феминистское движение, — в вас, может быть, лично — то феминистское движение, которое на самом деле есть в России, которое настоящее — то есть, не то, фейковое, не которое (неразборчиво), а вот то, то самое феминистское движение, которое (неразборчиво). Спасибо вам.

МБ:...среди третьей волны существует сто... да, третья волна, она разделена следующим образом: как относиться к проституции. Я в пример привожу либеральных феминисток... либеральных феминисток, которые следующим образом говорят... Вторая волна полностью, то есть, отрицает; они считают, что все это... это сверх... то есть, так как это связано с эксплуатацией мужчиной женщины, да, то есть, это они отрицают. Третья волна, она немножко по-другому подходит, она... вернее, считают феминистки – либеральные, да, феминистки считают, – что раз у женщины есть желание – ну, это ее право, то есть, заниматься оказанием интимных услуг. Вот. Левые, левые да, левые феминистки, социалистические феминистки считают, что занятие проституцией женщины продиктовано в современном обществе экономическими условиями – то есть, мы не можем говорить о том, что у женщины есть свобода выбора и при, соответственно, занятии проституцией. Она вынуждена заниматься проституцией, поэтому в любом случае это эксплуатация женщины, и легализовывать проституцию в том варианте, в котором предлагают либеральные феминистки, нельзя. Я хотела бы все-таки узнать вашу точку зрения: какая у вас точка зрения?

ДФ: Легализовывать... я скажу вот что: в контексте данной ситуации, вообще, вот в которой мы находимся и в стране, и в этом отрезке времени легализовывать проституцию, как ее предлагают, конечно же, нельзя. Это все нужно дорабатывать, это очень серьезный вопрос. Потому что, если поставить проституцию на европейские рельсы, как это, например, есть в Германии, то на это нужны действительно огромные ресурсы: и по времени, и по людям, это фактически создавать министерство. Это фактически. Эта ситуация, требующая действительно и глубокого осмысления вот в общественности, и глубокой работы у законотворцев. Но! Но что-то нужно делать – это факт, потому что в данной ситуации проституция и, собственно, работа вот этих секс-тружениц, фей, вот как их еще называют (смеется), вот есть такое сленговое в Москве, вот, образное выражение. Вот. Она очень криминализирована. Она находится, ну что греха таить, это многие знают и все, под... под юрисдикцией такой, под деньгособирательством полиции, собственно. И мало того, что с этих девочек и криминал, и какие-то криминализированные его полицейские, вот, коррумпированные, да, что-то пытаются взять, и с этих и салонов, и с индивидуалок-девочек... ну так еще они и не защищены. То есть они, ну, полностью за все должны платить сами. Если это государство их подтолкнуло к этой работе – ну, им нравится заниматься этой работой – ну, так почему бы этому государству, которое подтолкнуло, и не обеспечить действительно нормальный фронт работ, да? Вот лично мое такое мнение.

МБ: Ханна?

ХН: Я за легализацию проституции, причем я и за легализацию проституции, и за легализацию, так сказать, клиентов, потому что в некоторых странах... некоторые страны пошли по интересному пути: они проституцию легализовали, но криминализовали клиентов. То есть проституцией занимайся, но твои клиенты сядут в тюрьму или будут платить штраф. А, вот, нет, я за легализацию и того, и того, но: сначала нужно действительно разобраться с дискриминацией женщин, ну, грубо говоря, чтобы у женщин были возможности заниматься еще чем-либо, кроме проституции, чтобы проституция не была, да, единственным вариантом их работы. Эээ, вот. И как только, да, женщина может пойти, ну, да, у нее есть выбор, то, да, она будет заниматься просто чисто из каких-то своих потребностей и желаний, вот. При этом надо криминализовать сутенерство, да, – то есть никаких, да, форм, когда там какой-то там не знаю человек, да, фактически порабощает других людей, да, и собирает с них дань, быть не должно. Да, например, это можно сделать в форме каких-то профсоюзов, или каких-то там, да... ну, чтобы секс-работники могли там, например, делать ИП себе, да, объединяться в какую-то ассоциацию, да, и платить деньги не дяде, а вот, да, как это по ТК, да. Они, например, смогут декриминализовать, то есть, ввести их в нормальные юридические отношения. То есть, она там может заключить договор, да, она в рамках этого договора, если что-то там не то произойдет, то она имеет право обратиться в суд. Она там... да, этот самый, допустим, профсоюз или ассоциация будет заниматься там, допустим, их юридическим сопровождением, медицинское сопровождение, да. Потому что, когда у нас проститутки криминализованы, да, они выведены из этого всего поля, она как бы бесправна, да, она не имеет права никуда обратиться, потому что как только, да, все узнают, что она проститутка…

МБ: То есть ты предлагаешь исключить наемничество, то есть наем…

ХН: Исключить наемничество…

ДФ: … посредничество…

ХН:... э, да…

МБ: То есть, секс-труженица с трудовым договором... без трудового договора, но с ИП…

ХН: Ну, допустим, да, чтобы дать ей какой-то официальный статус, чтобы она могла, да, там как-то... ну, Голландия, например, насколько я знаю, в Голландии у них именно что существует мощный профсоюз…

МБ: Угу…

ХН: … да, который занимается их (неразборчиво).

ДФ: Абсолютно.

МБ: То есть средства производства принадлежат работникам.

ХН: Да, насколько я знаю.

ДФ: Пенсионный стаж, пенсионный фонд, все есть.

ХН: Да-да-да. И как бы это нормально, когда у нас…

ДФ: … медицинская страховка еще…

ХН: Да, медицинская страховка, как бы да, весь, весь комплекс, вот. И в этом, в этой ситуации проституция, в общем, ничем не отличается от какой-нибудь там, не знаю, занятия... ну вот как сейчас модели... они, в общем-то, фактически тоже торгуют телом, но при этом у них есть все права, все, да, там…

МБ и ДФ (неразборчиво)

ХН: … соблюдается трудовой кодекс и все такое. Вот. Я не считаю, что в проституции есть что-то такое, что бы его отличало от всех остальных занятий, если общество само не толкает их на, ну…

МБ: Да.

ДФ: А есть же какое-то все-таки иное мнение у феминистического движения вот насчет проституции, прям есть вот такое радикальное мнение?

МБ: Ну, я считаю, что здесь опять же… (неразборчиво) да, безусловно, вот, концепция феминисток, она делится на конструктив и деструктив. То есть, это вот из той серии, что есть радикальный полный деструктив: то есть, давайте запретим, давайте уголовную ответственность, и все – то есть, это эксплуатация. Ну, здесь вопрос в чем: что вот в современных, как вы считаете, что вот в современных российских условиях, ничего не меняя, легализовывать проституцию – ну, к примеру там, завтра, послезавтра — можно?

ХН: В современных условиях российских ничего не надо легализовывать, (МБ и ХН смеются) потому что это тут же опять все уйдет в какие-то там полукриминальные сферы, и опять это все отдадут какому-нибудь Роттенбергу и…

ДФ: Надо менять, современные российские условия, их надо менять…

ХН: И все останется на... нет, они просто не будут ничего такого – да, вот как я предлагаю там никаких ассоциаций, никаких профсоюзов – они делать не будут. Они просто легализуют это, именно сутенерство, а не проституцию, да…

МБ: То есть это будут олигархи,..

ХН и ДФ (неразборчиво)

МБ: … какой-нибудь Роттенберг…

ХН: Да, какой-нибудь там друг…

ДФ (перебивает): Все только подорожает.

ХН: ... власть предержащих. Это все будет, да, опять будет то же самое.

ДФ: (неразборчиво) задушат конкретно.

ХН: Вот, и я правда не знаю, чего такого, ну, как бы, просто когда мы говорим про проституцию, мы почему-то сразу подразумеваем женщин-проституток.

МБ: Ну, как бы.…

ДФ: Ну это просто феминизм, вот в чем дело…

МБ: Да, я думаю, что просто в процентном соотношении все равно женщин очень много. Я бы еще здесь вот что добавила. На самом деле, сейчас введение легализации проституции – это очень опасно с точки зрения того, что российское общество находится на крайне низком, во-первых, моральном уровне развития, потому что оно, да, деградировало, к сожалению – не эволюционировало со времен Советского Союза, а деградировало. То есть проституция, она стала таким вот... что-то вот из серии, да, вот, ну, занимается этот человек проституцией – значит, там, вынужден и так далее. То есть это еще не так сильно осуждается в российском обществе. Ну, по сравнению, допустим, да, с тем же советским обществом. И еще, я бы здесь еще охарактеризовала, что низкий уровень жизни. Почему? Потому что...

ХН(перебивает): Ну да, это как бы...

МБ: ... вот, то есть если сейчас просто... да, вот, те же самые... да, поступающая информация в связи с ухудшением экономической ситуации у нас в стране, и девушка, которая работает (очень неразборчиво), то идет скупка рабов. То есть, заезжают рабы – да, вернее рабовладельцы, – либо, там, посредники, и скупают рабов по деревням. И основная, да, почему, идет речь вот о женщинах – в основном это девочки. То есть, это процент девочек, и девочек в основном отправляют в проституцию. То есть это рабы, это надо говорить не секс-работницы, а секс-рабы.

ДФ: Ну рабство, ты же сказала.

МБ: Да, рабство. Вот. Поэтому, естественно, здесь, прежде чем говорить о легализовывать или не легализовывать, наверное, речь идет о выходе на следующую формацию, потому что сейчас, естественно, легализовывать ничего нельзя, потому что это превратится в куплю-продажу девочек и не более того, которые будут принадлежать какому-нибудь олигарху. То есть бизнес будет сетевым..

ДФ: ... ну, бизнес-поток все-таки…

МБ: … да, бизнес будет поток, когда будут закупать, это действительно нельзя.

ДФ: Низкая доля…

МБ (перебивает): Да. Единственное что. Здесь, во-первых, я все-таки – я лично, да, это моя позиция личная, я все-таки сторонница социалистического левого, да, крыла, вот, феминистского – я считаю, что нужно построить сначала бездефицитное общество, то есть общество благополучия, да, вот, общество, где нет дискриминации, где у женщины нет потребности куда-либо устраиваться, подстраиваться, под какую-либо работу, чтобы себя обеспечить.

ДФ: Право выбора такое.

МБ: Право выбора. Вот в таком если обществе будет, найдутся женщины, которые готовы будут заниматься проституцией во имя... безусловно там, да, оказывать… нуууу... вести интимный образ жизни в основном, да, это я бы так сказала... даже не оказывать скорее услуги – это вести интимный образ жизни, так как женщина хочет.

ДФ: Я бы сказала, вести образ жизни, какой женщине нравится.

МБ: Ну да. То скорее всего, здесь, здесь ограничивать нельзя, потому что, ну, видимо, природа женщины такая! Но я сомневаюсь, вот честно скажу, что в таком обществе найдется женщина, которая будет оказывать на... я бы так сказала: можно предусмотреть в законе, но найдутся ли такие женщины в таком вот обществе, да.

ДФ: Имеется в виду здесь?

МБ: Вообще.

ДФ: Потому что в Германии огромное количество женщин…

МБ: Нет, ну Германия... Опять же. Германия – это не идеал. Вот. Я сейчас не говорю про Германию.

ДФ: Нет, я говорю вот про европейские страны. Некоторые штаты вот уже в Америке легализовали…

МБ: Ну, здесь…

ДФ: В Канаде что-то легализовали.

МБ: Здесь вопрос в чем. В том, что вот к примеру, да, вот…

ДФ: … действительно, здесь…

МБ: … вот здесь, вот здесь, скорее играет действительность. Я не уверена, что мы вот опять же, да, говоря про окружение! Вдруг нам удастся создать более современную мораль общества.

ДФ: Так это ж хорошо!

МБ: Вооооот. И может проституция, она будет, ну, то есть, из той серии, что женщина денег брать не будет. То есть это из той серии, когда ей не нужно деньги брать ради того, чтобы…

ДФ: Вообще людям деньги не понадобятся!

МБ: Ну это вряд ли. Я говорю условно. То есть, она от того, что возьмет деньги или не возьмет она деньги, от этого ее благополучие ну никак, то есть, оно не сказывается. То есть, она может пойти другим способом заработать. Ну просто здесь и сейчас я не могу сказать, никакой ответ дать, почему, потому что я этот вопрос – вообще, вопросы развития личности, ее творческих потенциалов, ее психологических особенностей, да, все это, да, как бы ну внутренних каких-то моральных установок, ценностных установок, вот, совести, да, там, и так далее, мировоззрение – оно не изучено. То есть у нас, к сожалению...эээ... поверхностные понятия, поверхностные знания о самой личности человека. И мне кажется, любое государство, которое... ну, если оно ориентировано на человека, оно должно изучить в первую очередь природу личности человека.

ДФ: Институт женщины!

МБ: Я бы так сказала – нет, институт природы изучения личности (неразборчиво). То есть, вот когда мы поймем личность, мы тогда будем говорить, в природе заложено оказание, да, вот этой вот, да, интим-услуги, либо же это девиантность. Мы сейчас на этот вопрос не можем ответить, потому что его…

ДФ (перебивает): (неразборчиво) ... психологов...

МБ: Да (неразборчиво) знаете, как вот в Советском Союзе в конце советского периода, да, создан был Институт гендерных исследований. Я считаю, допустим, должны быть (неразборчиво) государственная программа гендерных исследований, исследований личности, природы личности, как она развивалась — таких институтов должно быть много.

ДФ: Он как-то быстро закрылся.

МБ: Закрылся почему: потому что природа свободы человека, природа развития личности противоречит тоталитарной позиции государства потому, что государство…

ДФ: С этой формулировкой и был закрыт.

МБ: То есть, да, то есть, понятие прав и свобод человека...

ДФ (перебивает): Гендерно невыгоден. (смеется)

МБ: Я бы так сказала… Нет, здесь гендерно… Гендер здесь вторичен. Здесь скорее свобода. Здесь свобода и стремление свободной личности к собственным свободам, да, правам и свободам.

ДФ: Это великолепная вещь, но кто в данной ситуации будет... кто будет (ориентировать?)?

МБ: Вот, да, то есть, это должно быть государство. То есть, мы говорим сейчас о новом государстве, новой политике государства, новых лидерах после смены политической формации. Я бы так сказала: проблема легализации проституции может быть рассмотрена только в цивилизованном государстве. То есть, когда государство рассмотрит этот вопрос со всех сторон, изучит его, да, с точки зрения науки, вот, с точки зрения, да, там философии — я имею в виду не философии — с точки зрения религиозных, да, вот именно, принципов гуманизма, морали. Вот. И когда это будет… взвешенное такое вот решение, вот, если общество придет, что да, вот природа женщины — или там мужчины…

ХН: Человека!

МБ: … да, человека, мы это не можем выделить — ну, склонна вот к такому образу жизни и с этим ничего нельзя сделать — это естественное, вот, да, вот, ну как есть люди там с карими глазами или там с зелеными, или голубыми глазами так, такая природа, то почему бы и нет. То есть я не вижу... А если скажут, что это девиантность, то есть это, ну, наверное… наверное, все-таки...

ХН (перебивает): Так ведь девиантность тоже бывает разная. Бывает патологическая девиантность, которая, да, которая социально опасна…

ДФ (перебивает): Девочки, тут (продолжает говорить одновременно с Ханной, неразборчиво).

ХН: … бывает девиация совершенно социально безопасная, там, не знаю, там те же сексуальные девиации (неразборчиво). Есть варианты, когда человек имеет девиантность, но может реализовывать себя вполне в легальном, так сказать, виде, да, никому не мешая. Даже если это признают девиантностью, ну как бы, пусть они как бы там у себя и реализуют спокойно, не... как бы, не мешая обществу.

МБ: Да, я здесь абсолютно согласна с точки зрения того, что есть разные точки зрения, и я не могу сейчас сказать, что проституция — это вот… надо ее запретить, либо наоборот, надо ее (неразборчиво). Я считаю, что это вопрос к государству, которое этим должно заниматься. Просто заняться с точки зрения социологии, психологии, философии. И вот когда будет взвешенное решение, будет приниматься политическое (неразборчиво) в первую очередь, политическое решение...

ДФ (подсказывает): Политическая воля.

МБ: … да, да, политическая воля, здесь речь идет о политической воле, продиктованной наукой и общими, да, по-моему, какими-то соображениями, в принципе, в разумной степени...

ДФ: Они должны вместе сойтись.

МБ: .. да, вместе сойтись. Вот. Или же это продиктовано какими-то коммерческими интересами. Естественно, здесь не должно быть никаких коммерческих интересов — это исключительно сфера защиты личности, ее прав и свобод. Вот здесь, мне кажется, это основа принятого решения. Но я считаю, что это не в рамках нынешней современной…

ХН: Не-не-не.

ДФ: Конечно!

МБ: … ситуации, которая сложилась, ну и, соответственно, не в той формации, которая сейчас...

ДФ (перебивает): … это на будущее скорее…

МБ: Да, да, я абсолютно здесь согласна. Это, скорее всего, соберутся политики феминистские…

ДФ (перебивает): Политики будущего соберутся! (смеется)

МБ: Ну, может быть, (неразборчиво) настоящего.

ДФ: Здесь вот тоже… за карпом… когда-то соберутся... политики.

МБ: Да-да-да, может быть, сейчас не можем ничего загадывать, но я точно знаю, что общество развивается, что рано или поздно к этому вопросу оно придет. Вот. В принципе, я считаю, что мы с вами сегодня обсудили, ну, как бы, да вот, основные проблемы феминистского сообщества, вот.

ДФ: Все было очень хорошо. Я думаю, что неоднократно мы еще встретимся.

МБ: Да, мы с вам еще, да, (неразборчиво) обсудим. Так что, спасибо, вам, девчонки, за то, что вы, ну, скажем так, сегодня подняли очень важную тему, да. И я думаю, что с точки зрения просвещения это очень важно, потому что очень многие женщины — да и не только женщины, мужчины — сталкиваются с тем, что, ну, неправильно воспринимают феминистское движение. Я надеюсь, что все-таки, ну, в ваших... как бы, да, в ваших словах, они нашли то феминистское движение, — в вас, может быть, лично — то феминистское движение, которое на самом деле есть в России, которое настоящее — то есть, не то, фейковое, не которое (неразборчиво), а вот то, то самое феминистское движение, которое (неразборчиво). Спасибо вам.

ХН: Тебе спасибо.

ДФ: Пожалуйста. (посылает воздушный поцелуй)

ХН: Все.

Заключительные титры:

Феминизм = гуманизм, уважение личности, равенство возможностей, самореализация;
Фашизм = унижение, ненависть, насилие, иерархия, подавление



Бонус: подборка высказываний

[Spoiler (click to open)]
О настоящих женщинах


О настоящих феминистках


О лесбосепаратизме


О женской социализации


О 8 Марта


Манера общения



Что думают россиянки о феминизме. Итоги опроса

Оригинал взят у tatsuhareva в Что думают россиянки о феминизме. Итоги опроса
Вчера мы, три фем-активистки в рамках фестиваля "Возможности, а не букеты" провели опрос о феминизме людей в центре Москвы.
Первый вопрос был один и тот же: "Как вы понимаете феминизм? (Своими словами). Другие вопросы мы формулировали уже индивидуально в зависимости от того, что персона отвечала на первый вопрос.
Проводя опрос, мы старались охватить людей разного пола, возраста и национальности. Также, опросили несколько пар.
Говоря откровенно, мы ожидали намного худших результатов. Ожидали, что будут ответы в духе "феминистки это извращенки, которые женщин любят" и прочую ерунду "старых дев с 40 кошками".
Спектр опрошенных оказался очень репрезентативный. Там была даже и бывшая радикальная феминистка, и две женщины-пролайферки, и одна православная девушка, мужчина с очень религиозными взглядами, продавщицы цветов, мигрантки.
Практически все на вопрос: "Что такое феминизм" ответили, что это движение за права женщин. Категорически отрицательное отношение к феминизму выразил только мужчина-промоутер от крупной сети по торговле цветами. Он сказал, что феминизм это против бога и природы, очень долго излагал свою философию, почему мужчина должен быть выше и умнее женщины.
Collapse )

С 8 Марта!

Мудострадания

Вот прочитала в ру.психолог

http://ru-psiholog.livejournal.com/6830619.html
http://ru-psiholog.livejournal.com/6927974.html

и руки зачесались ответить. А поскольку меня там давно забанили за слово мудак, то ответить никак невозможно, а руки чешутся и чешутся. Так что пришла сюда, делиться.
Это ведь не только мне кажется, что мужчинка из тех, на которых так и написано: хочу трахаться, а сама ты мне пофиг, лишь бы дала поскорей? Даже в пору своей невинной юности, ничего толком не понимая, я как-то выделяла для себя таких, по чувству отвращения, которое они во мне вызывали, и обходила десятой дорогой. Я не понимала, откуда это отвращение - вот ведь и цветочки дарит, и комплименты говорит, а с души воротит. И только потом осознала, что это мужчины, которые относятся к женщине как к вещи, предназначенной для сбрасывания сексуального напряжения. Что они, пока говорят с вами, все время прокручивают в голове одну мысль - даст или не даст. В юности мне, конечно, и в голову не могло прийти, что к человеку можно так относиться.
Там ему много советов сочувственных надавали, но мне понравился один комментарий, единственно адекватный в этом случае:
Мне кажется, у вас проблемы с эмоциональной сферой, с эмоциональным интеллектом: вы не понимаете и не чувствуете людей, воспринимаете их как предметы, пригодные или непригодные для удовлетворения ваших нужд. Взаимоотношения с женщинами вы воспринимаете как набор каких-то вымученных ритуальных действий, которые должны завершиться, пардон, облегчением. Вы ищете себе партнера или ночную вазу? Попробуйте заменить в своем тексте слова "женщина" на "мужчина" и попробуйте прочесть их от женского лица. Вы бы хотели встречаться с таким мужчиной, будь вы женщиной?
Вам необходим психотерапевт, а может, и психиатр. Вы овеществляете людей и испытываете к ним повышенную агрессию. Нужно докопаться до корней проблемы и постараться ее ликвидировать. Как временную меру, советую вам тяжелые спортивные нагрузки, наряду с психотерапией.

Что думаете, я права?  Или это мои тараканы говорят?
    фотка на пропуск

    40 трансгендерок, совершивших насильственные преступления  против женщин и детей

    Статья найдена в воскресных ссылках нашего соо.
    перевод сделан wallabia , огромная ей благодарность:

    40 trans women who committed violent crimes against women and children


    Это список людей, определяющих себя как трансгедерных женщин, которые убили и/или изнасиловали женщин или детей. Женщины, привлеченные к суду за детскую порнографию, тоже включены в список, потому что потребление детской порнографии - это акт насилия.

    Цель этого поста не в том, чтобы намекнуть, что все транс-женщины - жестокие преступники. Не больше, чем если бы они не были женщинами, он намекал бы на то, что все мужчины творят такие ужасные вещи. Цель - фактически опровергнуть опасную ложь о том, что транс-женщины по природе не способны на насилие по отношению к цис-женщинам или кому-либо еще. Такое отношение к любой группе открывает дорогу абьюзерам и затыкает рот жертвам этих абьюзеров. Важно обозначить паттерн мужского насилия.

    Я использую имена и местоимения, которые выбрали эти хищники, принципиально, а не потому, что имею против них что-то кроме презрения, которое испытваю к любому человеку совершившему такие преступления. В этот лист не вошли преступники, чей транс-статус не был однозначно задокументирован в медиа-источниках.

    Collapse )

    (no subject)

    Иллюстрация к «Денискиным рассказам» Драгунского. Художник Михаил Скобелев. 70-е годы.

    12801496_1145762285456145_2847206839964850614_n

    Ох, уж эти нереалистичные мамы с иллюстраций и из учебников - они всегда в подчеркивающих грудь домашних платьицах(видимо, ещё они и лифчик дома носят!), в кокетливых фартучках с оборочками, на каблучках...
    Причём это мамы не домохозяйки, а работающие допоздна(см. "Он живой и светится"), стояшие в очередях, упахивающиеся на домашнем хозяйстве(без бытовой техники, полуфабрикатов, кафе, доставки еды).
    Кто когда-нибудь видел такую женщину у себя дома(в облегающем платьице с призывно поднятой грудью и на каблуках)? Откуда они взялись? Художники тупо срисовывали какие-нибудь американские картинки?
    zombie

    Женское лицо экоактивизма

    Женщины в экологии, эковолонтерстве и социальном предпринимательстве.
    Тега "Женское волонтерство" не нашла.


    Оригинал взят у moseco в Женское лицо экоактивизма

    8-го марта принято поздравлять всех женщин и дарить им цветы. Цветы мы не дарим из экологических соображений, а вот словесные поздравления с радостью адресуем особенным, на наш взгляд, женщинам – тем, кто активно занимается защитой окружающей среды, и силами которых ситуация постепенно изменяется в лучшую сторону. Мы давно заметили, что в большинстве эко-организаций, а также среди активистов и небезразличных к окружающей среде людей, преобладают женщины. Ведь еще сам Геккель назвал экологию «наукой о доме». А для женщин, которых мы хотим сегодня поздравить, дом – это не только пространство, где мы проводим время вне работы, а вся планета, за которую они чувствуют личную ответственность.

    Большой вклад в популяризацию экологичного образа жизни в России делает одно из самых крупных «зеленых» движений России ЭКА в лице преимущественно женского коллектива: Татьяны Честиной, Елены Гороховой, Марины Задемидьковой, Людмилы Андреевой, Марины Соловьевой и многих других. В рамках движения они реализуют множеств действительно полезных проектов, начиная программами по возобновлению лесов («Больше кислорода!») и заканчивая защитой экологических прав граждан («ЭкоЗащита»). Также в копилке ЭКА такие проекты и акции как «Зеленые школы России», «Зеленое Черноземье», «Единые Дни Действий», «Разрядка» (утилизация батареек), «Россия велосипедная». Также силами этих женщин ежегодно проводится премия «Экопозитив», лауреатами которой стал и наш проект.

    Collapse )

    Мы в других соц.сетях:
    Твиттер
    Фейсбук
    Вконтакте
    Инстаграмчик!
    Яндекс.Кошелек: 4100 1196 6743 383