femunity_owner (femunity_owner) wrote in femunity,
femunity_owner
femunity_owner
femunity

Category:

Феминизм: вторая и третья волна. Часть 2

Часть 2. Третья волна феминизма и ее отношения со второй. Проблема недостатка финансирования. Государственная поддержка радикального феминизма, его продажность. Как женщины становятся феминистками. Причины неприятия третьей волны и неизбежность ее победы. Кто такие «женщины второй волны».

Тезисно:

Третья волна строится на принципах гендерного равенства, а не путем угнетения и нахождения врага в виде мужчины.

Государство поддерживает вторую волну, потому что третья противоречит традиционным ценностям, а вторая ближе к традиционному обществу, где женщина - мать, рожает детей.

Представительницы второй волны в большинстве своем - чайлдфри, чайлдхейт, считают мужиков исчадьем ада, но готовы отказаться от своих принципов в пользу традиционной семьи, если будет финансирование.

Создана феминистская антиабортная организация, получающая господдержку

[Spoiler (click to open)]
Многие представительницы третьей волны уходят во вторую, так как там финансирование, и выступают против лесбиянок, против трансгендерных женщин и против чайлдфри

Люди формации третьей волны более толерантны, но нету финансирования, поэтому вынуждены уходить во вторую волну, стоящую на совершенно гомофобной фашистской базе

В феминизм девушки приходят из-за того, что считают мужчин похотливыми созданиями и боятся оставаться с ними наедине и боятся сказать “нет”.

Вторая волна в России олицетворяет феминизм вообще. В глазах обывателя феминистка - не та, кто борется за равноправие и сотрудничество с мужчинами, а та, которая считает их врагами и с ними борется

Из-за госпропаганды третья волна ассоциируется с мизогинией, хотя она толерантная и антигомофобная

Вторая волна борется не за права женщин, а за уничтожение социальной группы - мужчин и за доминирование над ними. Тем самым наносится “сокрушительный вред по правам женщин”. Третья волна дала бы женщинам больше прав.

Третья волна – это права для женщин, вторая волна – это архаизм и уход назад в средневековье.

Вторая волна - это женщины, находящиеся на работе у менеджеров – у гомофобных, нацистских… у организаций, которые платят деньги за «традиционные ценности».

“Нельзя обвинять радфем в ...ненависти… Они находятся на работе. Абсолютно люди за деньги.”

“Никакой идеи у радфем быть не может, это идеи ненависти. Если... если они кому-то – трансгендерной женщине, мужчине, извини меня, мужчине-инвалиду – любому человеку говорят: «тебя надо убить», извини меня, это идеи ненависти, и эта организация для меня вне закона”

Вышеупомянутая ненависть поддерживается государством в рамках стратегии “разделяй и властвуй”

В радфем входят женщины, подвергшиеся насилию. Но они не хотят убрать насилие из общества, а хотят убрать мужчин. “Они говорят: «женщины слишком долго были хорошими». Теперь они имеют право быть плохими”

Травму изнасилования надо лечить в частном порядке, у психолога, “потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин.”

МБ: Ну, я так понимаю, третья волна, она строится на принципах гендерного равенства и борьбы за равенство возможностей – то есть, независимо от гендера, вот, сексуальной ориентации, то есть идет речь о… попытке достичь свободы через гендерное равенство, то есть, не путем угнетения и нахождения врага в виде мужчины, да, уничтожения все, что связано с мужскими какими-то вот проявлениями, а в целом добиться, да, равенства возможностей, ну, как в свое время чернокожие добивались равенства там с белыми, да, – то же самое и третья волна, вот.

Но мне кажется, здесь еще проблема в другом – в том, что помимо отставания, да, российского феминистского движения от мирового движения феминистского, мне кажется, здесь еще есть искусственная такая составляющая как в виде государственной поддержки, потому что государственная поддержка направлена, к сожалению... ну, да, вот более ближе, наверное, вот ко второй волне феминизма. То есть мы, третья волна феминизма, воспринимается враждебно, так как она противоречит традиционным ценностям… ценностям, да, ну, с соблюдением прав и свобод человека. А вторая волна – это ближе к такому вот, да, традиционному обществу, где женщина – мать, где женщина такая вот, да, рожает детей там, которая...

ХН (перебивает): Как они могут поддерживать вторую волну феминизма, если эти, ну, как бы насколько я видела, вот, современных феминисток российских, они... (загибает пальцы)чайлдфри, ну и чайлдхейт иногда… (неразборчиво) О какой там патриархальной семье... ну, то есть, да, вот где женщина, значит, – мать и рожает от мужчины, речи не идет, потому что мужики – это исчадье ада. А как... как они вообще вот... (неразборчиво).

МБ (перебивает): Ну, я вот насколько понимаю… насколько понимаю, здесь идет вопрос только финансирования – то есть, отказа от своих принципов – то есть, принципов феминизма – то есть, третья если волна не отказывается от принципов, то вторая волна готова отказаться от чайлдфри в пользу, да, традиционной семьи, лишь бы было финансирование. То есть, допустим, я вот недавно в интернете обнаружила, да, информацию, что была создана организация – женская организация – феминистская организация для борьбы с абортами. То есть, вот надо... они призывают запретить женщинам делать аборт… то есть, это женская организация... то есть, того, что не было, допустим, ну, буквально там…

[Примечание. Речь, по всей видимости, идет об организации "Женщины за жизнь", которая не позиционирует себя как феминистская, в чем читательницы могут убедиться сами:

Страница ВКонтакте
Страница в Facebook
В России появилась организация "Женщины за жизнь"
Правозащитная организация «Женщины За Жизнь»]


ДФ (перебивает): Это не сообщество, не паблик, это уже все…

МБ: Да, это уже зарегистрированная организация, которая получает государственную поддержку. Вот! То есть, на самом деле, мне кажется, здесь еще такая вот искусственная — я бы так сказала – это... попытка троллинга феминистского движения путем создания искусственных дотов в феминистском движении. То есть, мы даем дотам – вот этим организациям – бюджетное финансирование, они начинают выступать в том русле, в котором российскому там, да, традиционным, да, политикам традиционных ценностей оно близко.

То есть вот, собственно говоря, так называемые... когда есть лояльные заложники... да, когда террорист берет заложников, он дает им покушать, и они более лояльно, соответственно, относятся. То есть, я считаю, что это обычный стокгольмский синдром, причем многие женщины, они вот изначально даже входили в третью волну феминисток, но так как финансирование пошло, соответственно... да, они вернулись во вторую волну феминисток и продолжают, допустим, риторику там, да, против лесбиянок, против трансгендерных в том числе женщин, вот, и против чайлдфри – то есть, да, то, что в принципе противоречит третьей волне феминисток. Вот, поэтому мне тоже опять же вопрос и к Дане, и к Ханне: как вы считаете, насколько перспективна вот эта попытка искусственного удержания, да, вот этой вот второй волны, ее подпитка, насколько это вот долговечно вообще, насколько это перспективно?

ДФ: Вот… Хочется сказать, что.. что вторая волна и третья волна феминизма, они у нас очень сильно взаимодействуют. Но взаимодействуют иногда вынужденно. То есть, люди формации третьей волны более толерантны, открыты, вот, но принимающие... нууу, я бы сказала вот трансфеминизм... кто-то это принимает, кто-то – нет, то есть, вот принимающие, как бы, любое женское движение, в том числе и движение вот лесби, и движение вот однополых семей, и движение трансгендерных женщин, и взаимодействующие с ЛГБТ-организациями... вынуждены от... не то, что недостатка... вообще... то есть, нету финансирования.

(МБ и ДФ говорят одновременно)

МБ: То есть, у нас из-за этого... то есть он вынуждены покидать, получается, да ведь?

ДФ: Вынуждены из-за этого уходить, да… Вынуждены уходить во вторую волну, которая все это отрицает! Стоят на совершенно гомофобной фашистской базе... и вынуждены переходить туда на финансирование… нууу, таких вот организаций, как вот «Народный Собор» и т. д.
Я думаю что стоит, стоит общественности задумываться действительно вот о выражении вот такого общественного мнения... вот о поддержке вот этих феминистических организаций вот именно третьей волны.

(Говорят одновременно)

МБ: Вот получается, что есть вот искусственная поддержка, и она... ну, она имеет место... Вот, и многие из-за этой искусственной поддержки вынуждены покинуть третью волну. Но насколько вот, да, с твоей точки зрения это все-таки перспективно, насколько это долгоживуче, то есть, насколько это будет... насколько вот это было... ну, когда у нас наконец-то придет третья волна?

ДФ: Это... Это уже механизм, это уже механизм. То есть, я считаю так, что все зависит полностью – полностью – от выражения и реализации общественного мнения – по любому вопросу, не только по этому. Захотят люди – значит, это будет. То есть, каждый народ достоин своего правительства. То есть, если люди хотят что-то изменить, они меняют.

ХН: (очень тихо, обращаясь к себе) … сначала он должен захотеть...

ДФ: Дааа! Если не хотят или… или все это… все это на уровне вот разговоров и бесед и какая-то действительно вот маленькая общественная группка людей, двигается, рвется, а им говорят: «Ну хватит, ну подождите, ну вроде все нормально, а вот косточку кинули и все...» – это недопустимо, это очень ужасно.

ХН: Вообще смотри, как это сейчас происходит. Сейчас вот в нынешнее состояние феминизма девушки часто идут не из желания, да, построить какое-то равноправное опять же общество, да, не потому что, да, у них там широкий кругозор, они там сами толерантные там, что-то такое, а... да, я вот просто столкнулась с постом девушки, которая писала, что она очень боится... там у нее реальная боязнь мужчин. Она боится мужчин, потому что она считает, что все мужчины там какие-то похотливые создания, она боится оставаться вообще с ними наедине, в том числе по работе, потому что она будет... ну, она очень боится харассмента. Она боится сказать «нет», потому что она боится, что после этого с ней че-нибудь там сделают. Вот, да, и под этим постом было очень много комментариев таких... там вот мизандричных, что да, да там, вот, пойдем, значит, в нашу женскую организацию, будем с этим бороться. Да, получается, что замкнутый круг: больше всего сейчас слышно феминисток второй волны в России. Люди, грубо говоря, с улицы, да, когда им говоришь «феминисток», они, да, ну, какую картинку у них в голове представляется – не люди, которые борются за равноправие и сотрудничество с мужчинами, а люди, которые, значит, мужчин считают врагами и вот с ними борются. Вот и в эти организации сейчас будут идти, ну да, идти и идти люди, которые стоят вот на таких же позициях. Насколько это будет продолжительно? Я думаю до тех пор, пока у людей у самих, да, не появится, ну да... до тех пор, пока люди не станут сами более толерантны, да вот... как только люди начнут меняться…

ДФ: То есть, это вы говорите о более высоком уровне развития всего общества?

ХН: Да, да, когда появляется широкий кругозор, да, когда появляется…

ДФ: … информация. Очень мало информации.

ХН: Да, информация.

ДФ: Более доступная информация.

МБ: Ну как вы считаете, третья волна – это неизбежность или все-таки вторая волна будет вечной?

ХН: Нет, она, естественно, не будет вечной. Если в Европе сейчас третья волна на самом деле, она, естественно, будет влиять на Россию.

ДФ: А В Северной Корее нет волны (смеется).

ХН: В Северной Корее нет почему-то (улыбается)... Естественно, она будет влиять, но так как у нас сейчас идет, да, вот неприятие всего европейского да, и тем более, что третья волна – она стоит на позициях толерантности и антигомофобии, да, и вот этот вот синтез, да, он сейчас у людей, да, из-за пропаганды государственной власти будет, да, вызывать связку «феминизм третьей волны – это, значит, и мизогиния», да, а так как у нас все плохо с гомофобией, да, сейчас будет неприятие.

ДФ: Все взаимосвязано.

ХН: Сколько оно продлится, я не очень понимаю. Во-первых, да, это финансирование, должно отмениться, вот это…

ДФ (перебивает, говорят одновременно): Санкции должны закончиться, потом примут ЛГБТ.. и наступит третья волна.

ХН: Потом как-то должны установиться отношения с Европой, в смысле у самих людей, да, должно уйти эта связка «Европа – ну, не знаю... Гейропа». Вот как только вот это уйдет, думаю, все станет на свои места.

МБ: Все мы понимаем прекрасно, что вторая волна закончится. Здесь проблема, да, вот вы опять же поставили очень интересные, да... Вторая волна, получается, не борется за права женщин, то есть, она борется с... она борется с отдельной социальной группой, она направлена на уничтожение этой отдельной социальной группы – к примеру, мужчин, да? То есть, она не борется за равноправие, она не борется за...

ХН: Она не борется за равноправие, она борется за права женщин: доминирование над мужчинами.

МБ: Да. То есть, мы… то есть, тем самым наносится сокрушительный вред по правам женщин. При этом получается, что женщины страдают больше от второй волны, от того, что она есть, нежели бы если была бы это третья волна. То есть третья волна бы больше дала прав женщинам.

ДФ: Безусловно.

МБ: Вот у нас тоже возник вопрос: а кто же вот эти вот женщины второй волны? Мы все, да... вот мы сейчас с вами сидим вот с вами в феминистском, да… в маленьком феминистском сообществе, мы все прекрасно понимаем, что третья волна – это права для женщин, вторая волна – это архаизм и уход назад в средневековье. Мы, здравомыслящие, с вами это прекрасно понимаем. Вот. Но что же тогда получается, что вторая волна – это глупые какие-то женщины? И что это за круг-то?

ДФ: Это не глупые женщины. Это женщины, находящиеся на работе у менеджеров – у гомофобных, нацистских, как их… как их угодно назовите, но у организаций, которые платят деньги за «традиционные ценности». Это тот же самый «бренд на продажу». Как только, вы сказали, уйдет (выразительно мычит, по ритму похоже на слова «к едрене фене») в каком-то году, может быть, кто-то и придет – а может быть не придет, но дело не в этом. Сейчас есть именно то, что можно продавать все: и женщин, и людей, и интересы, и права. И этим пользуются. Этим пользуются. И вот мы вот в данный момент... мы, так сказать, вот обсуждаем вот эту ситуацию – непростую, сложную. И нас это уже коснулось, и коснется еще сильнее. Вот. И коснется еще сильнее. И хочу вот уточнить вот: обвинять, обвинять вот тот же радфем в непредвзятом вот таком... ну, вот такой вот ненависти отношении – ну нет! Они находятся на работе. Абсолютно люди за деньги.

МБ: Ну, то есть, обычный труд, работа.

ХН: (неразборчиво)

ДФ: Никакой идеи у радфем быть не может, это идеи ненависти. Если... если они кому-то – трансгендерной женщине, мужчине, извини меня, мужчине-инвалиду – любому человеку говорят: «тебя надо убить», извини меня, это идеи ненависти, и эта организация для меня вне закона.

МБ: В результате получается, что сама женщина страдает из-за этого. То есть женщина…

ДФ: Конечно!

ХН: Государство, естественно, будет поддерживать ненависть до тех пор, пока у них принцип «разделяй и властвуй».

ДФ: На страхе.

ХН: Насчет женщин, которые вот во вторую волну входят. Насколько я поняла, да вот, я читаю... там не знаю... паблики, да, и все такое. В радфем входят женщины, возможно, подвергнувшиеся там насилию...

ДФ: ... насилию, да...

ХН: … да, как бы это довольно мощный удар. Но которые вместо того чтобы, да, как-то, ну... которые хотят мстить. Вот, да. Которые не хотят там убрать насилие из общества, которое мы строим, которые хотят убрать мужчин. Да, вот у них вот как бы вот так идет вот образ мысли. Есть как бы определенная фиксация, да, психологическая, да. Есть хорошая... ну вот про Федота-стрельца поэма там: «где б о чем ни говорили, все одно сведет на баб» – вот они где бы о чем не говорили, (заливается смехом) все одно сведет на то, что мужики нас тыщу лет унижали, а значит, мы имеем право на тц-тц-тц, да, когда (неразборчиво)...

ДФ: … у нас есть вагины (тихо и неразборчиво) ...

ХН: … а когда им указываем на то, что ну как бы смотрите: вот тут и тут вы предлагаете, да, совершенно экстремистские какие-то, да...

МБ: ... радикальные меры...

ХН: ... радикальные какие-то меры, да, какие-то репрессии, непонятно, что... да, ну и как бы и все такое... да, они говорят: «женщины слишком долго были хорошими». Теперь они имеют право быть плохими.

ДФ: Да.

МБ: Ну я вот на практике сталкивалась в общении... я вот сталкивалась с девушками, да, из этих вот всех, скажем так, второй волны – ну, это в основном девушки, подвергнувшиеся сексуальному насилию. То есть, вот чем молодая женщина активнее, тем... да, ну... начинаешь с ней общаться и выясняешь, что когда-то она была изнасилована мужчиной. Мне кажется, все-таки здесь есть еще один какой-то определенный цикл психологической травмы. Здесь скорее нужен, наверное, психолог, нежели активная какая-то феминистская позиция, потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин. Потому что женщина, борющаяся за права, и женщина мстящая – это все-таки разные вещи. Я считаю, что она зафиксированная на своей личной проблеме, и она мстит лично за себя – то есть, она не борется, она не нацелена, не открыта к миру, она не нацелена на других женщин, она мстит за себя, попытается таким образом решить свои личные проблемы через мщение мужчинам.

В связи с этим вопрос: ну все-таки, что же такое третья волна? Что она дает женщинам, вот эта третья волна феминисток? Какое же у нее преимущество?


Tags: интерсекционализм, третья волна
Subscribe
promo femunity апрель 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…
Comments for this post were disabled by the author