femunity_owner (femunity_owner) wrote in femunity,
femunity_owner
femunity_owner
femunity

Category:

Феминизм: вторая и третья волна. Часть 3

Часть 3. Что такое третья волна и каковы ее преимущества. Первичность личности перед биологией и государственная необходимость замены понятия пола 20-ю гендерами. Опасности затянувшегося существования второй волны. Вторая волна как побудительная причина обращения женщин к традиционалистским идеологиям. Откат в правах женщин и неизбежность прихода феминизма третьей волны. Обреченность феминизма второй волны.

Тезисно:

Третья волна убирает экстремизм, предлагает конструктивные действия - борьбу за равноправие между мужчиной и женщиной, за “сотрудничество с мужчинам за построение общества толерантного – толерантного и по сексуальному признаку, и по гендерному признаку и по всем остальным признакам, – где просто гендер, гендерные роли не будут иметь никакого значения. Не будет «я – женщина, значит я..., я – мужчина значит я...» Просто, да, все вот эти вот категории будут относиться к желанию самого человека. Хочет он носить штаны, юбки и там, не знаю, краситься...”

Под равноправным обществом понимается общество, “где личность имеет право делать все, что ей захочется в рамках уголовного кодекса. Если мужчина хочет носить юбку и красить волосы в розовый… Если он родился с Y-хромосомой и вторичными половыми признаками, то в равноправном обществе он имеет право делать все, что он захочет: носить юбки, красить волосы в розовый, не носить юбки… Если он захочет считать себя мужчиной – да. Если он не захочет считать себя мужчиной – нет. Это и есть реальное равноправие.”

[Spoiler (click to open)]
Вторая волна считает, что личность подчинена половым признакам. “Женщина второй феминисткой волны, когда говорит о том, что она придерживается, да, прав женщин, да, то есть, она любой ценой готова защищать женщин, в то же время, в то же время она в женщине убивает личность. То есть, право женщины на ее развитие. То есть, как бы женщины как личности. То есть, она ее сводит до уровня матки, до уровня вагины, вот, и подчиняет ее половым признакам.” И противоречит природе человека, науке, медицине, поэтому неизбежно исчезнет.

Людей нельзя определять по анатомическому полу, нужно определять по гендеру, а их сейчас уже больше 20

Валяевские организации, проповедующие патриархальную семью и главенство мужчины - вина второй волны, это реакция на вторую волну. Обычные женщины в ужасе от феминисток, поэтому ударяются в традиционные ценности. Причина - разница в понимании равноправия в Европе и в России: “... в Европе равноправие означает, что … работают оба, приходят с работы, мужчина ...не ложится на диван-смотрит телевизор: мужчина идет, ...моет полы, сидит с ребенком, мужчина уходит в декрет с ребенком. Мужчина ...не гнушается… домашней работы. А в России попытка установить равноправие мужчин и женщин привела к тому, что женщина работает, плюс на нее еще навешиваются ее традиционные гендерные роли: сидеть с детьми и стирать носки мужу…” . Результат - возвращение насилия в семью, “женщина будет избита, женщина будет дискриминирована в карьере политической, она не сможет работать, ни быть политиком, ни быть чиновником и так далее”

Вторая волна феминизма наносит вред женскому движению в целом, то есть, женское движение страдает, женщины-обывательницы страдают

Вторая волна - это волна троллей и ботов, которые проплачены в интернете

Третья волна задавлена и осталась на уровне социальных сетей, но, в отличие от второй волны, обладает какими-то людскими ресурсами. Как только государству будет выгодно, оно начнет ее финансировать.

“Вторая волна исчезнет, как...черносотенцы в семнадцатом году: их было много-много-много, случилась февральская революция, их ни одного не осталось, собственно, непонятно, куда они делись. Вот то же самое со второй волной феминисток. Вот. Это та самая разновидность черносотенцев…”

МБ: Ну я вот на практике сталкивалась в общении... я вот сталкивалась с девушками, да, из этих вот всех, скажем так, второй волны – ну, это в основном девушки, подвергнувшиеся сексуальному насилию. То есть, вот чем молодая женщина активнее, тем... да, ну... начинаешь с ней общаться и выясняешь, что когда-то она была изнасилована мужчиной. Мне кажется, все-таки здесь есть еще один какой-то определенный цикл психологической травмы. Здесь скорее нужен, наверное, психолог, нежели активная какая-то феминистская позиция, потому что феминистская позиция на почве психологической травмы не может быть в принципе объективной и отвечать в интересах прав женщин. Потому что женщина, борющаяся за права, и женщина мстящая – это все-таки разные вещи. Я считаю, что она зафиксированная на своей личной проблеме, и она мстит лично за себя – то есть, она не борется, она не нацелена, не открыта к миру, она не нацелена на других женщин, она мстит за себя, попытается таким образом решить свои личные проблемы через мщение мужчинам.

В связи с этим вопрос: ну все-таки, что же такое третья волна? Что она дает женщинам, вот эта третья волна феминисток? Какое же у нее преимущество?

ХН: Ну во-первых, да, она убирает вот этот вот... вот этот экстремизм из себя, да, она предлагает некие конструктивные действия, борьбу за... ну да, какие-то... ну, как это сказать... борьбу за равноправие между мужчиной и женщиной – не на то, что мы сейчас будем мстить мужчинам, или будем там доминировать над мужчинами, или еще какой-то фигней заниматься, а мы будем сотрудничать с мужчинам за построение общества толерантного – толерантного и по сексуальному признаку, и по гендерному признаку и по всем остальным признакам, – где просто гендер, гендерные роли не будут иметь никакого значения. Не будет «я – женщина, значит я (стучит по столу), я – мужчина значит я...» Просто, да, все вот эти вот категории будут относиться к желанию самого человека. Хочет он носить штаны, юбки и там, не знаю, краситься и …

ДФ: Мужчины?

ХН: В том числе, да. Я понимаю под равноправным обществом, где личность имеет право делать все, что ей захочется в рамках уголовного кодекса. Если мужчина хочет носить юбку и красить волосы в розовый…

ДФ: (неразборчиво)

ХН: Когда я говорю «нет никакой разницы в гендере», я именно это имею в виду. Если он родился с Y-хромосомой и вторичными половыми признаками, то в равноправном обществе он имеет право делать все, что он захочет: носить юбки, красить волосы в розовый, не носить юбки…

ДФ: ... он будет мужчиной, да?

ХН: Если он захочет считать себя мужчиной – да. Если он не захочет считать себя мужчиной – нет. Это и есть реальное равноправие.

МБ: То есть получается, самоидентификация личности: если личность себя считает женщиной или мужчиной – соответственно, это право личности, то есть, не… я так поняла, вторая волна подчиняет гениталиям…

ХН: Да.

МБ: … то есть гендер...

ДФ: … биологически...

МБ: Да, биологически, то есть… гениталии определяют личность! То есть, я подчиняюсь матке, я подчиняюсь вагине, я подчиняюсь… либо там вариантам: половому органу мужчине. То есть, в зависимости от этого формируется моя личность; то есть, моя личность подчинена половым признакам. Ну, мне кажется все-таки это, ну, во-первых, антинаучно – то есть, это научно уже опровергается; то есть, мы все знаем, что личность – она первична; самоидентификация личности – это, наверно, основное: формирование самой личности и как она будет дальше развиваться. А уже тело и, соответственно, да, там какие... ну, там предпочтения в цвете одежды или там в цвете волос – это, наверно, все-таки вторичные какие-то признаки. Вот. Ну, это исключительно вкусовые там... ну, те качества, которые заложены индивидуально в самой личности.

Мне кажется, вот здесь вот и противоречие. В том, что женщина второй феминисткой волны, когда говорит о том, что она придерживается, да, прав женщин, да, то есть, она любой ценой готова защищать женщин, в то же время, в то же время она в женщине убивает личность. То есть, право женщины на ее развитие. То есть, как бы женщины как личности. То есть, она ее сводит до уровня матки, до уровня вагины, вот, и подчиняет ее половым признакам. То есть, мне кажется, это противоречие, которое... ну…. ну, оно просто антинаучно, вот. Оно противоречит, ну, медицине, научным данным, и мне кажется, только политика, то есть это глупо – строить политику, исходя из... ну... ну, каких-то там, да, там религиозных каких-то представлений, а не на том, что, да, действительно основываться на медицине, либо там, да, какие-то исследования научные в этой области. Вот.

Мне кажется, проблема в том, что вторая волна феминизма, она... ну как, она просто противоречит природе человека, науке, вот, медицине, а, соответственно, она неизбежно просто, да, исчезнет.

ДФ: Пока не изменится политика государства в отношении вот именно гендерного принятия и... то есть, отойдет эта вот действительно тоже устаревшая... вот эта практика вот врачебная определения людей чисто по анатомическому полу... и действительно войдет, как вот во всем мире, определение именно... именно по гендеру – их сейчас уже больше 20 там, вот, – до тех пор ничего не изменится, и всё так же и останется на второй продажной волне, и это только начало (многозначительно поводит пальцем). Дальше хуже и хуже.

МБ: Ну, это начало как бы, да…

ДФ (перебивает со смехом): Женский «Народный Собор» будет.

МБ: Вооот, женский «Народный Собор», закончится может паранджой. То есть, ну, безусловно, да, в смысле, побуждения…

ХН: (пытается вставить слово) Не условно…

МБ: Ну, я имею в виду.…

ДФ: … с дубинкой будут такие… (смеется)

МБ: Для женщин-мусульманок – это паранджа, для православных – это сарафаны и платки, то есть...

ХН: Извини, я тебя перебью. Именно не условно, потому что вторая волна плоха еще чем: реакцией на нее.

МБ: А поточнее?

ХН: Потому что в ответ на вторую волну феминизма...

ДФ: … сейчас будет…

ХН: Почему будет? Уже есть. Появилась куча-куча-куча организаций – ну, как бы не организаций, а маленьких движений – за... ну вот да, за женственность.

МБ: (многозначительно) Угу.

ХН: Ну там не знаю, книжка «Очарование женственности», в России это там какая-нибудь Валяева и Ко, которые выступают именно за патриархальную семью, за главенство мужчины, именно в ответ на феминизацию. Как бы это… ну, её официальная... да, позиция всех этих женщин, да: как бы мы…

ДФ: Когда смотрим на всё это, да?

ХН: Ну, как бы смотрим, да, вот чем занимаются вот эти вот женщины-феминистки, да, мы приходим в ужас и мы выступаем как бы, да, за длинные юбки, за патриархальную семью, за то, чтобы женщина или не работала, или работала там на какой-нибудь такой работе, да, чисто для (неопределенно машет рукой) ...

МБ: ... то есть, это рабский труд, да?

ХН: В смысле, рабский? Нет, нет, я имею в виду сейчас, вот что в России, да. Вот, Валяева и Ко, да, они выступают ну, за платки – не знаю, не за платки, но за вот постулирование вот этой вот гендерной роли, да.

ДФ: Ну за... вообще...за это...

ХН: Да, она должна рожать, она должна сидеть с детьми, она должна не работать.

МБ: То есть, Домострой.

ХН: Да, вот такой вот современный Домострой.

ДФ: Ну, а с однополыми семьями что, нет никаких… ?

ХН: Вот я не видала их...

МБ: Ну, наверно, они там не вписываются (смеётся).

ДФ: Наверно, мне кажется (смеется).

ХН: Я просто тогда у них не интересовалась. Я как бы пару месяцев туда заходила, смотрела как там и что.

ДФ: Ну, это к противостоянию приведет.

ХН: Ну, а штука в том, что оно это появилось недавно именно в ответ на... вот, да, они говорят, что равноправие – это плохо, равноправие там мужчины и женщины, потому что это женщине не подходит, потому что мы разные – мы там равноценные, так сказать, но все равно разные, гендерные роли у нас разные, и что женщины... Как это произошло в России? Просто в Европе равноправие означает, что равноправие мужчин и женщин означает, что, грубо говоря, работают оба, приходят с работы, мужчина как бы не ложится на диван-смотрит телевизор: мужчина идет, там, моет полы, сидит с ребенком, мужчина уходит в декрет с ребенком. Мужчина там не гнушается, ну, домашней работы. А в России попытка установить равноправие мужчин и женщин привела к тому, что женщина работает, плюс на нее еще навешиваются ее традиционные гендерные роли: сидеть с детьми и стирать носки мужу, как это они штудируют. Вот. И, да, вот эти все организации говорят: «Вот! Видите к чему привело ваше равноправие и феминизм? Да? Мы против этого! Давайте откатимся назад, в милый, так сказать, 18 век, когда...»

МБ (смеется) До Первой волны. То есть, получается...

ХН: Да-да-да, когда ничего, этого феминизма этого не было. Все, значит, ходили такие замечательные, безо всяких там…

ДФ (неразборчиво)

ХН: … да. Что женщина будет заниматься тем, чем и должна по природе заниматься, мужчина будет добывать еду. (смеется) Вот. Это вот как бы то, что сейчас происходит.

МБ: То есть это будет возвращение насилия в семью, то есть чем-то для женщин.…

ДФ: Да, да.

МБ: То есть, женщина будет избита, женщина будет дискриминирована в карьере политической, она не сможет работать, ни быть политиком, ни быть чиновником и так далее. То есть, вот допустим, женщина-космонавт – это, наверно, из той серии – ну, что-то, что когда-то было, а сейчас это фантастика.

ДФ: Если разрешит мужчина, типа того.

МБ: Да, если разрешит мужчина. И, кстати, я вот с очень интересным явлением столкнулась, в том числе вот и в Роскосмосе том же, да – это к вопросу об освоении космонавтики, да, когда вот, да, у меня тоже информация, когда вот женщина работает, да, – женщина работает не на ключевых должностях, то есть, это вот, да, там безусловно есть административные какие-то функции у женщин, но над женщиной стоит два мужчины для контроля. То есть, вот на каждую женщину по два мужчины для контроля. (неразборчиво) И женщина, по сути, «подай-принеси». Да, это к вопросу об освоении космоса, да, то есть, в принципе (неразборчиво).

ДФ: Они же еще и какую-то научную базу под это подводят.

МБ: Да.

ХН: Они – да, все эти... Подводят научную базу.

МБ: Да, вот еще очень интересно, они недавно провели эксперимент, что женщина может полететь в космос. Я говорю: «Здрасьте!» – говорю – «А у нас Терешкова – та, что летала в космос, в советское… то, что выходила в открытый космос – это ничего? То, что в американском, да, космическом агентстве, в НАСА, есть целая космическая… да, женская космическая команда?» То есть, на самом деле мне кажется, что здесь проблема в том, что вторая волна феминизма наносит вред женскому движению в целом, то есть, женское движение страдает, женщины-обывательницы страдают, то есть, женщина, которая… вот, женщина, которая, ну, которая не участвует в общественно-политической жизни, ну, они работают даже на каких-то должностях там, в правоохранительных органах, женщины-судьи – да, уже... нечастое явление, то есть, получается, что женщина судья – это сейчас, наверное, скорее всего, самая уязвимая социальная группа, которая будет в самое ближайшее время выводиться, да, из судов, потому что, да, в традиционные ценности это уже не вписывается: женщина-карьерист, женщина, делающая, да, карьеру...

ХН(перебивает): Да, женщина-карьерист сейчас вообще ругательство.

ДФ: (перебивает): единственные плюсы, может быть, Мизулину уволят, на самом деле (смеется).

МБ: Это вот да, но дело в том, что мне здесь, понимаете, еще в чем еще разница здесь: в том, что вместо Мизулиной придет Стерлигов, а это куда более еще, да, более, да, шизофреническая политика.

ХН(перебивает): Мизулину еще не уволят, потому что она в теме.

МБ: Я бы так сказала, все-таки, здесь, наверное, скорее… здесь скорее, вот, ну, попытка, наверное, остановить историю развития в целом человеческой цивилизации. Мне кажется, это все-таки малоперспективно, вот – попытка вот запретить развиваться женскому движению в России – это примерно, как попытка да там, ну, сказать огню «не гори» там... ну, там воде «куда-то там испарись срочно», и так далее.

ДФ: (перебивает, показывает на тарелку с едой): Это мешает нам кушать (неразборчиво).

МБ: (хихикает): Это да, ну, то есть, попытка остановить эволюцию человека, это попытка остановить... естественно, это все, ну, накроется медным тазом неизбежно – то есть, мы сейчас на самом деле сталкиваемся с тем, что есть внутриполитические в России процессы, которые сталкиваются, да, вот, ну, с тем, что есть вот, да, еще такие мировые процессы развития, и им нужно не дать развиться. То есть, российская политика, российские политики, российское руководство пытаются остановить историю. То есть, пытаются остановить историю развития человечества через в том числе вмешательство в феминистское движение, то есть, в развитие самого феминистского движения соответственно, в права женщин. Я думаю, что это бесперспективно и закончится это... ну, может быть, да, мы справимся только так, что это будет какое-то усугубление внутри страны, но в целом на мировое феминистское движение это, скорее всего, не скажется и будет после всего этого ужасного политического цикла отставания.

ДФ: Кто знает.

МБ: Да-да, то есть у нас скорее всего будет резкий скачок, то есть резкий вот этот вот скачок, может быть…

ХН(перебивает): Главное, чтобы он не был радикальным.

ДФ: Он не будет.

МБ: Ну да, да... но я не думаю, что это будет радикальный, знаете почему? Потому что есть законы развития человечества, они не могут – да, могут, могут быть какие-то ремиссии – но это все неизбежно выльется в общую волну развития, да. Допустим, попытка установить Талибан в Афганистане в результате закончилась уничтожением этого Талибана с помощью американских ракет. Не важно здесь, да, вот здесь, может быть, любой фактор сыграет.

ДФ (перебивает, невнятно)

МБ: Ну да, который изначально вы и подпитывали, да, то есть игра… это же давайте вспомним, да, тот же Советский Союз, да, это тоже было, да, «Белое солнце пустыни» и то есть, да, снятие паранджи и борьба с Талибаном в Афганистане...

ДФ: Хорошая (неразборчиво).

МБ: Да-да-да, да-да-да.

ДФ: Я же работала в издательстве «Красная звезда» (смеется).

МБ: Ну да. То есть, мы сейчас столкнулись с тем, что поменялось... то есть мир двигается впереди, то есть, мы боролись с этим... то есть, ну как, казалось бы, Советский Союз должен быть на стороне третьей волны в России, должна быть третья волна, то мы видим что? Что вот современные власти российские, выбрав концепцию такую, да вот, реставрации Российской империи, традиционно отстающую от всей Европы там на пару столетий... вот, создали ситуацию, на самом деле, похожую на ситуацию Николая II, да, периода правления – конца правления Николая II – когда тоже вот были коррекционные вот эти вот силы: черносотенцы, запрет феминистского движения. В результате это вылилось в то, что женщины, ну, одних из первых в мире, по сути в первые, да, – в России, в Советской России получили уже избирательные права. В то время...

ДФ (перебивает): … начало Первой Мировой, да, то есть как раз вот этот «Батальон», вот знаменитый фильм про него…

МБ: Да, да, да. Но опять же вот да, вот они, избирательные права одни из первых в мире. Первее, чем в Соединенных Штатах Америки…

ДФ (перебивает): … ну, это с Европы…

МБ: … да, то есть, получается что? Что Советский Союз, то есть, вот он пришел, вот была попытка удержать, и в ответ пришел Советский Союз, который дает максимально широкие права для женщины, дает ей возможность получать образование, участвовать в политике, входить в политику, избираться, быть избранной – то есть, избирать и быть избранной. То есть…

ХН: Как это получилось, что они откатились-то?

МБ: А мне кажется, здесь вот попытка... это так называемый виток. То есть вы знаете, вот когда спиральная спираль... (крутит пальцем) спирали стороны. Она развивается вот вверх-вниз, да, то есть, вот так вот, да. То есть, она развивается и постепенно все выше и выше становится. То есть, безусловно, у нас прав выше и больше, чем, допустим, в Российской империи, да? То есть мы как бы, да, мы все равно… У нас нету монарха, несмотря на призывы и попытки, да, там ввести монархию в стране, у нас все-таки женщина обладает избирательными правами – ну, были там призывы ограничить ее в избирательных правах – то есть, это все есть, – но виток истории, он все равно выведет на то, что мы сейчас (неразборчиво). То есть, сейчас у нас период реставрации той Российской империи. Мы берем некоторые элементы советского, – самые худшие элементы, да – советского прошлого, используя методы подавления, да, – сталинские методы подавления – но ценности мы берем в Российской империи. То есть, у нас всерьез... и тем самым получается реставрация Российской империи в самом худшем ее варианте. Я не думаю, что это долго продлится – это просто будет зажатая пружина развития (показывает руками пружину), она подпрыгнет и мы даже можем быть впереди планеты всей по развитию, в том числе и прав женщин, и прав человека.

ХН: Я просто не очень знакома с более-менее адекватными (неразборчиво) феминистического движения, во всяком случае в России – было ли какое-то заявление, да, феминистического движения по поводу недавнего скандала с вот этим вот священником Ткачевым, который, значит... ну вот видео опубликовали, как он там призывает жену там, не знаю, в бараний рог скрутить, в машинку затолкать, рога обрубить?

ДФ: Ну, это троллинг какой-то такой.

ХН: Ты знаешь, нет. Если бы это был троллинг – это было бы понятно. На самом деле, это не троллинг. Это был совет – ну да, это была частная, так сказать, видеозапись – это был совет, на самом деле, какой-то семейной паре.

ДФ: Он ждал ответа. Уже, уже ждал ответа... уже ждал реакции на это. А реакция последовала, да, в соцсетях.

МБ: Да, но ведь дело в том, что в проблемах феминистского движения вторая волна – это скорее, наверное, волна... правильно, троллей и ботов, которые проплачены в интернете. Реально они, естественно, на улицы вывести массы не могут и нету их. То есть, это вот единицы там, какие-то маргинальные группки, вот. Поэтому, естественно, заявлять какие-то… в ответ там делать официальные заявления просто некому со стороны второй волны. Третья волна тоже опять же, да, вот в силу того, что она задавлена, она осталась на уровне социальных сетей... но у них, в отличие от второй волны, все-таки какие-то ресурсы людские есть...

ДФ: … будущее есть...

МБ: … да, есть, вот... но, к сожалению, вот так, чтобы у нас было вот именно феминистское движение, да, которое бы сказало «слышь, ты, патриарх или там митрополит, вот... ты вообще-то где живешь, в какой стране? Все-таки мы страна светская» – такого, к сожалению, движения в России нет.

ДФ: Пока!

МБ: Но это пока. Я думаю, что здесь вопрос в чем? В том, что я опять же, да, вот не исключаю того, что, может быть, какой-то... радикальный… какой-то шлак там со стороны там патриархально настроенных политиков либо там, какой-то вот, да, там церковный, да, служитель, вот... и что-то вот, да, вот такое вот не произойдет – сверхвызывающее, – мне кажется, вот тогда, может быть, и женщины как-то вот, ну, как-то вот, ну, скажут все-таки «давайте мы задумаемся о защите своих прав, а не искать врага, вот, в российском обществе».

ХН: (неразборчиво) нужен casus belli.

МБ: Да, вот, то есть, это, наверное, скорее всего, казус, но…

ДФ: … маленький…

МБ: ... да, либо же… либо же эта волна будет общая такая, вот, знаете, как в 17-м году, вот, вспомните, да? Женщинам избирательные права на фоне протестов эсеров, да, вот кадетов, большевиков…

ДФ: … политической…

МБ: ... да, то есть, в общей волне…

ДФ: … вот я в этом же контексте вот хочу добавить. Просто если еще будет какая-то политическая выгода или угода вот именно вот для третьей волны, то тут очень быстро дается добро, – ну, вы все знаете, как это делается. Это просто-напросто дается добро и какое-то финансирование. Все!

МБ: Ну, я думаю, здесь даже... нет, я думаю, что скорей всего здесь... это вопрос в том, что, ну, есть как бы, да, семена, произрастающие и дающие корни и так далее. А есть искусственные цветы, которые, да, там стоят и... то есть, их поливай-не поливай , от них толку ноль. Мне кажется, вот это как раз волна вторая, а третья волна – это, скорее, семена, давшие сейчас всходы. То есть, это вот из той серии, когда их чуть-чуть, но осталось полить. То есть, они в любом случае взойдут...

ДФ: … дело времени...

МБ: ... то есть, дело времени, и только вопрос ситуации, да, вот она складывается — либо благоприятная, то есть, сходная с тепличными условиями — либо же они произрастают в тех условиях, которые есть, и, да, там вписываются в общую волну политических изменений и соответственно влияют на политику, и уже это будут нормальные феминистские (научно-?)политические движения, да. Я думаю, что, скорее всего, вот, вторая волна исчезнет, как, вы знаете, черносотенцы в семнадцатом году: их было много-много-много, случилась февральская революция, их ни одного не осталось, собственно, не понятно, куда они делись. Вот то же самое со второй волной феминисток. Вот. Это та самая разновидность черносотенцев...

ХН: (неразборчиво) … они уйдут…


МБ: … да, они уйдут, и их не будет, будет третья волна на фоне общих политических изменений в стране. Я думаю, здесь важно... ну, скажем так, важно и опять же, да, очень будут играть как либеральные феминистки, да вот, третьей волны, так и левые, потому что левые феминистки, в целом, да... либеральные феминистки, у них только... ну, скажем так, немножко дополняют друг друга... допустим, левые феминистки, они... да вот, считают, что либеральные феминистки более примитивные и так далее. Но мы сейчас не об этом речь ведем. На самом деле, мы сейчас немножко о другом: о том, что вот это волна феминизма... все равно третья волна феминизма, она неизбежно придет. Вот. Вопрос в другом: знаете, вот опять же, да, среди третьей волны существует сто... да, третья волна, она разделена следующим образом: как относиться к проституции. Я в пример привожу либеральных феминисток... либеральных феминисток, которые следующим образом говорят... Вторая волна полностью, то есть, отрицает; они считают, что все это... это сверх... то есть, так как это связано с эксплуатацией мужчиной женщины, да, то есть, это они отрицают. Третья волна, она немножко по-другому подходит, она... вернее, считают феминистки – либеральные, да, феминистки считают, – что раз у женщины есть желание – ну, это ее право, то есть, заниматься оказанием интимных услуг. Вот. Левые, левые да, левые феминистки, социалистические феминистки считают, что занятие проституцией женщины продиктовано в современном обществе экономическими условиями – то есть, мы не можем говорить о том, что у женщины есть свобода выбора и при, соответственно, занятии проституцией. Она вынуждена заниматься проституцией, поэтому в любом случае это эксплуатация женщины, и легализовывать проституцию в том варианте, в котором предлагают либеральные феминистки, нельзя. Я хотела бы все-таки узнать вашу точку зрения: какая у вас точка зрения?

Tags: интерсекционализм, третья волна
Subscribe
promo femunity april 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…
Comments for this post were disabled by the author