desyateryk (d_desyateryk) wrote in femunity,
desyateryk
d_desyateryk
femunity

Categories:

ТЕАТРАЛЬНАЯ ХИРУРГИЯ КЭТИ МИТЧЕЛЛ

ТЕАТРАЛЬНАЯ ХИРУРГИЯ КЭТИ МИТЧЕЛЛ


По счастливому стечению обстоятельств во время недавней поездки в Берлин мне удалось попасть на два спектакля одной из самых интересных режиссерок Европы – Кети Митчелл, 52-летней британки, которая, впрочем, работает преимущественно на сценах Германии и Франции (в «Гардиан» ее даже назвали «театральной королевой в изгнании»).

«ЛЮБОВНЫЙ НАПИТОК»

В театре Шиллера Кети Митчелл осуществила постановку оратории «Любовный напиток», написанной швейцарским композитором Франком Мартеном в 1938-1941 годах по мотивам современного перевода средневекового романа «Тристан и Изольда».

Печальная и страстная музыка Мартена полна отголосками мировой войны. Сценограф Лиззи Клехан отмечает эти обстоятельства в декорациях – дом, полуразрушенный обстрелом, снег из-под потолка, настоящий, медленно угасающий огонь в металлической чаше.

Ораторию ведет хор из двенадцати женских и мужских голосов. Актеры и актрисы (в темной одежде, которая может подходить к любому из последних восьми десятилетий европейской истории), когда нужно, выступают рабочими сцены, имея под рукой все необходимые предметы. Это нечто наподобие театра в театре: труппа на руинах – своего города? цивилизации? – здесь и сейчас разыграет спектакль, спасаясь от всеобщего хаоса. Когда нужно собственно пластическое действие, то кто-то из солистов или солисток покидает хор, входит в роль и оставляет ее, снова вплетаясь в музыкальное полотно. Раскрытая перед залом механика спектакля создает невероятный эффект присутствия.



Оратория – жанр статичный. Однако Митчелл нашла замечательный в своей простоте выход: ввела своего рода предметно-жестовый лексикон. Белая фата, железная кровать, стол, пара стульев, длинная веревка, столовый прибор, кинжал, зелье в стакане, белые простыни, неожиданно яркое багровое платье; эти вещи каждый раз рекомбинируются, приобретая благодаря действиям исполнителей/исполнительниц (также подчиненным собственной ритмической основе) новые значения, и так этими пространственными иероглифами строка за строкой на наших глазах пишется история Тристана и Изольды, история любви вопреки войне и смерти – вечный сюжет, воспроизведенный в аскетической высокой драме.


«КОМНАТА ОФЕЛИИ»

Спектакль Кети Митчелл «Комната Офелии» в театре «Шаубюне» является премьерным. За основу взят определенного рода вызов: попытаться реконструировать жизнь Офелии за кулисами «Гамлета». Для этого Митчелл пригласила драматурга Алисию Бёрч, дописавшую необходимые ремарки и диалоги.

На сцене – непроницаемый черный куб. На его гранях загорается надпись «1. Abwehr» («Оборона»), после чего куб поднимается, открывая условную комнату, обозначенную квадратным углублением по контуру стен, с минимальным набором мебели. В дальнейшем куб будет поглощать это пространство еще пять раз, и каждый раз, кроме последнего, на нем будет появляться название очередного эпизода: «Затаив дыхание» / «Потеря чувств» / «Агония» / «Клиническая смерть».

Стены условные, однако непреодолимые. Единственный выход в реальность «Гамлета» – дверь в глубине сцены. Еще одна дверь – поодаль, в отдельном отсеке за стеклянной перегородкой, ключ от нее принадлежит мужчинам – Полонию и Гамлету. Они и появляются там регулярно – очерчивают внешний мир поданными в микрофоны репликами, громыханьем дверей, щелканьем замков; подобным образом Митчелл уже озвучивала спектакль «Желтые обои» (рецензию на него я публиковал в августе 2013).

Реальность из-за пределов комнаты именно так и приходит к Офелии (Дженни Кениг) – в записанных уличных шумах и пении птиц, в пропущенных через пульт звукооператора голосах, в посланиях Гамлета, начитанных на магнитофонные кассеты, которые ей приносят в специальных конвертах.

В этом пространстве протагонистка повторяет ограниченный набор действий: проснуться; улыбнуться невидимым птичкам; выбросить в мусорное ведро очередной букет цветов, принесенный служанкой; сесть вышивать; почитать книгу; быстро одеться и уйти, когда позовет отец; вернуться; прослушать очередное письмо от Гамлета; заснуть. Монтажные склейки, ритмизирующие эту рутинную активность, обозначены сменой света на холодно-белый, тревожный.

Гамлет вступает сначала опосредствованно, через кассеты; потом в полном соответствии с Шекспиром врывается в комнату, хватает Офелию за руки, вдруг включает магнитофон и исполняет конвульсивный танец под песню об отчаянии и отчуждении Love will tear us apart again британской группы Joy Division, чей лидер Ян Кертис покончил с собой в возрасте 25 лет.

Мир Офелии-Кениг – это проживание в сфере контроля («Она потеряла контроль» – другая знаменитая песня Joy Division; похожие мотивы преобладают и в вышеупомянутых «Желтых обоях»). В этом смысле Митчелл и Бёрч придерживаются самого духа «Гамлета»: ведь и там героиня выступает как объект манипуляций. Контроль разрушает; начало перелома задает второе и последнее появление Гамлета – уже с окровавленным телом Полония на руках.

Традиционному психологическому «перевоплощению» Митчелл во всех своих работах противопоставляет брехтовскую силу свидетельства, «отчуждения»; правда чувств истекает из точности пластических реакций. Офелия начинает терять форму – физическую и психическую – очень наглядно: не снимает одежду, надевая новые платья поверх старых; ее тело как будто разбухает и становится неуклюжим, лицо теряет радость жизни. Она прячется под кроватью, но из этой комнаты исчезнуть невозможно. Снаружи появляется лысеющий джентльмен в очках, с крепко сжатыми губами, напоминающий персонажа из худших кошмаров о карательной психиатрии и спецслужбах, он накачивает героиню психотропами, убеждая ее, что никакого убийства не было, что ей все пригрезилось, что нужно угомониться. В комнату затекает вода, но никто, кроме Офелии, этого не замечает.

Красивой развязки не будет. Героиня полоснет себе лезвием по горлу, упадет, агонизируя, в воду. Никаких цветочков, никакого картинного дрейфа по течению в развевающемся платье. Агония/Смерть. На мгновение эту ужасную мизансцену от зрителей отделят стеклянные стены, вновь делая Офелию объектом – на сей раз объектом созерцания, подобным персонажам жутких картин Френсиса Бэкона. И только тогда окончательно, без всяких надписей опустится черное.

Контроль потерял ее. Ценой жизни.


ПОСТСКРИПТУМ. ХИРУРГИЯ.

Взгляд Кети Митчелл может быть преисполненным любви или безжалостным, но в нем всегда есть безошибочность прирожденного хирурга, который, даже причиняя боль, исцеляет.

Дмитрий Десятерик, «День», Берлин-Киев
Tags: выдающиеся женщины, искусство
Subscribe
promo femunity april 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…
Comments for this post were disabled by the author