desyateryk (d_desyateryk) wrote in femunity,
desyateryk
d_desyateryk
femunity

СВОБОДА, РАВЕНСТВО, СЕСТРИНСТВО

СВОБОДА, РАВЕНСТВО, СЕСТРИНСТВО

Не секрет, что по очень многим моментам, касающимся женского равноправия (достойная оплата труда, «стеклянный потолок» в карьерном росте, защищенность от насилия и т. п.) мы далеки от европейских параметров; между тем, в ЕС этот вопрос - один из ключевых.
Чтобы прояснить масштабы проблемы и возможные способы ее решения, я поговорил с двумя активистками феминистического движения: харьковчанкой Анной Шарыгиной и петербурженкой Беллой Рапопорт.

«ФЕМИНИЗМ МНОГООБРАЗЕН, КАК ЛЮБОЕ ДРУГОЕ ДВИЖЕНИЕ»

- Как вы пришли к своим сегодняшним убеждениям?
20sharigina
Анна Шарыгина: В 2007 году я присоединилась к активистскому движению и поняла, что мне не хватает аргументации при обсуждении проблемных тем с оппонентками и оппонентами. Я начала целенаправленно слушать лекции по гендерным исследованиям и теории феминизма, стала сама писать тексты о том, каким образом в современном обществе взаимосвязаны гендер, сексуальность и власть. Такие исследования продолжаю до сих пор, однако времени на них не хватает – много сил уходит на активизм.


Bella
Белла Рапопорт: Я вела обычную жизнь, хотела выйти замуж, но когда стала журналисткой, то поняла, что не очень-то и хочу. Около 6 лет назад произошла нашумевшая история: девушку подпоили, увезли из клуба и пытались изнасиловать, но хуже всего то, что комментаторы к статье об этом случае единодушно смешали с грязью именно девушку. Я много ходила в клубы, в гости, со мной ничего не случилось, но я примерила эту историю на себя… А мой феминизм начался с того, что я перестала поддаваться давлению, связанному с замужеством и рождением детей, потом стала замечать и другие вещи.
- Насколько это изменило вашу жизнь?
А. Ш.: Сильно изменило и продолжает менять, потому что в повседневности хочется общаться с людьми, близкими по духу. Среди друзей и родных большая часть если и не разделяют мои взгляды, то, по крайней мере, понимают мои аргументы.
Б. Р.: У меня почти не осталось знакомых из дофеминистской жизни. Появились новые подруги и друзья. Я была гетеросексуальна, а теперь у меня есть девушка. Очень многое изменилось.

- Есть ли общая, краеугольная идея, которая объединяла бы все течения внутри феминизма?

А. Ш.: Феминизм быстро меняется, нельзя сказать, что есть что-то общее. Например, феминизм времен суфражизма не имеет с сегодняшним почти ничего общего. Другой пример: в Украине есть инициатива «Невидимый батальон». Они исследуют роль женщин в АТО. Однако недавно представительница одной европейской женской организации сказала мне: «Зачем они пытаются встраивать женщин в сферу военного конфликта, которая является совершенно патриархальным способом решения проблем?» В феминизме есть пространство для критичного переосмысления гендерных ролей, и это может быть очень большой диапазон.
Б. Р.: Феминизм многообразен, как любое другое движение. Есть феминизм, который борется за права исключительно женщин, а проблемы гомофобии и расизма из своей повестки исключает. Меня волнует моя собственная дискриминация, но я не могу говорить о ней, не включая остальные виды неравноправия. Мне видится, что патриархат – такая иерархичная система, из-за которой вся дискриминация и происходит, и родилась она намного раньше, чем тот же капитализм. Слом иерархической системы и гендерных предрассудков, постгендерное общество - конечно, идеалы недостижимые. А так – борьба с насилием и иными способами притеснения женщин.

«ВСЕ, ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ – ЭТО ПОЛИТИКА»

- Феминизм – позиция политическая или социальная?

А. Ш.: Прекрасный лозунг второй волны феминизма: «Личное есть политическое». Считается ли семья приватной сферой? Вроде бы, да. С другой стороны, она жестко регулируется государством. У нас есть институт брака, у нас не разрешены партнерства для ЛГБТ-людей и суррогатное материнство, у нас нельзя женщине обратиться в банк спермы, если она не замужем. Это личное или политическое – иметь детей? То есть, феминизм – не политическая партия, но, всё же, политика в смысле вопросов к власти.
Б. Р.: Все, что со мной происходит – это политика: то, что реклама из меня как женщины делает товар, то, что я хожу по улицам и чувствую себя в опасности, боюсь приставаний, изнасилования, поскольку государство меня никак не защищает – не только законами, но и просвещением мужчин – это все в совокупности – политика.

- Каким, в таком случае, должен быть день 8 марта?

А. Ш.: Праздновать в Украине, к сожалению, пока нечего. С другой стороны, отмечать этот день, мне кажется, необходимо – как вопрос, как проблематику – пока женщины действительно не достигнут равных с мужчинами возможностей для реализации своих прав.
Б. Р.: В моем представлении это день, когда женщины выходили бы на митинги по поводу своих прав или собирались просто отдыхали бы в свое удовольствие без всех этих цветов, без отбывания смены на кухне или обязанности быть «украшением общества».

- Как сделать, чтобы рядовая женщина знала о своих правах?

А. Ш.: Я верю в самообразовательные инициативы. Одним методом проблему не решить: тут и солидаризация, и проговаривание проблем, и школьно-университетское просвещение, и акции прямого действия – нужно делать все сразу.
Б. Р.: Вообще хорошо, чтобы гендерным равенством занялось государство, чтобы образовывали детей – говорили им о равенстве, об адекватном отношении к чужому телу, рассказывали девочкам, кем они могут быть. Вот мне в детском саду рассказывали, что если буду плохо мыть полы, то от меня муж убежит, никто не рассказывал, что могу стать космонавтом – вот я им и не стала. Общество должно вкладываться в гендерное равенство, тогда у женщин будет больше шансов его получить.

«РОЛЬ МУЖЧИН В ФЕМИНИЗМЕ – В УМЕНИИ ВОВРЕМЯ СМОЛЧАТЬ И ОТОЙТИ В СТОРОНУ»

- Где место мужчин в феминизме?
А. Ш.: Это провокация.

- Почему?
А. Ш.: Потому что первое, что хочется ответить – «в последнем ряду». Это метафора, конечно. Я провожу много тренингов, семинаров и дискуссий, и замечаю, что даже если в аудитории 90% женщин, то оставшиеся 10% мужчин говорят значительно больше, чем все женщины вместе взятые. И если бы высказывали что-то ценное! Но держат речь так уверенно и строго, словно это истина в последней инстанции. Возможно, роль мужчин в феминизме – в осознании собственных привилегий как класса, и, следовательно, в умении вовремя смолчать и отойти в сторону, отдавая место, пространство, власть. Это очень ценно при формировании горизонтального взаимодействия - без единоличного лидерства, чтобы были действительно равные возможности. И еще – помощь. Помогать женщине развиваться, обучать, если надо, поддерживать в реализации какого-то навыка. Это сложная задача и большая работа над собой, наверно, поэтому в феминизме не так много мужчин, но они есть.
Б.Р.: К сожалению, ни женская, ни мужская социализация не позволяют нам общаться на равных. Когда мужчины говорят о гендерном равенстве, то они говорят очень много, а женщины не говорят почти ничего. Мужчине только стоит сказать, что он феминист, и весь мир уже у его ног, а ты можешь хоть 10 лет пахать, и все равно тебя буду обзывать и игнорировать: когда ты даже в феминизме упираешься в «стеклянный потолок», то это очень обидно. Это распространенная ситуация, поэтому я считаю, что мужчины могут быть только попутчиками, быть рядом, поддерживать, но никаких главных ролей.

«У НАС ВСЕ ПОЛИТИКИ – ПУТИН»

- Как вы могли бы охарактеризовать положение женщин в Украине?
А. Ш.: Я бы сказала, плохо и замалчиваемо. Нам предлагают наследовать традиционные роли: придумывают некую «природу», согласно которой женщина родилась с инстинктом обслуживающего или детородного труда и является не вполне человеком. Хуже всего то, что вопросы положения женщин на политическом, управленческом и социальном уровнях откладываются как второстепенные. Именно отношение к женщине как к чему-то второстепенному – самое, мне кажется, большое зло сейчас. Год назад, когда я в Фейсбуке подняла вопрос насилия над женщинами, одна харьковская активистка мне ответила: «Какие права человека? В стране война». Вот наше вечное выстраивание иерархий. Что-то обязательно должно быть первым, а потом все остальное, при этом «первое» тоже не решается. Был экономический кризис – вопрос прав женщин – не ко времени, менялись президенты – не ко времени, первая, вторая революция, война – постоянно находится повод, чтобы отложить важные вопросы. Что, все чиновники заняты войной? Если бы так было, война бы уже закончилась, наверное.

- Как вы могли охарактеризовать положение женщин в России?

Б. Р.: Россия большая. Есть Петербург, а есть Дагестан. В Питере плохо, но по сравнению с Дагестаном жить можно. Не обрезали (имеется в виду операция обрезания девочек, практикуемая на Северном Кавказе - ДД), по улице хожу в шортах – и на том спасибо. С другой стороны, понимаю, что если на меня кто-то нападет и я буду защищаться, то в тюрьму сяду я, потому что женщины, которые обороняются от насильников или от мужей, которые их били, в большинстве своем сидят. Как только надо мной нависнет угроза, у меня выхода не будет.

- Возможно ли исправить положение в рамках существующей общественной формации?

А. Ш.: Надо делать все и сразу. И акции проводить, и просвещать, и влиять на правительство. Писать петиции, предлагать свои варианты учебников, работать с учителями и учительницами, со студентами и студентками. Работы непочатый край.

Б. Р.: Не настроена оптимистично. У нас законы, которые на бумаге гарантируют женщинам равенство, на самом деле не работают. С другой стороны, принимают законы о декриминализации угрозы убийством, нанесения легких побоев, неуплаты алиментов. Я могу прийти в полицию, написать заявление, но меня посылают подальше, издеваются... Нет, в нынешней России это невозможно.

- Представим, что Путин ушел, настала демократия. Это изменит ситуацию?
Б. Р.: Я не верю. Либеральная оппозиция лучше относится к женщинам, что ли? У нас же все – Путин. Либералы – Путин, левые – тоже Путин. Они все как Путин. Точно так же общаются между собой, у них точно такая же круговая порука, такое же отношение ко всему. Только дай власть.

ЭПИЛОГ. БУДУЩЕЕ.

- Мы можем застать время, когда феминизм больше не будет нужен?

А. Ш.: Нет.

Б. Р.: Не думаю, что это возможно.

- Способен ли феминизм спасти человечество?

А. Ш.: От чего?

- От самого себя, возможно.

А. Ш.: Мне кажется, человечество может спасти грамотная рефлексия и безостановочное развитие. А что-то такое, что мы вот назвали феминизмом, законсервировали и заговариваем воду на нем – не поможет.

Б. Р.: По-моему, только он его и спасет.

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День»
Subscribe
promo femunity april 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…
Comments for this post were disabled by the author