Роман и Дарья Нуриевы (roman_i_darija) wrote in femunity,
Роман и Дарья Нуриевы
roman_i_darija
femunity

Скрепы и вешалки. Часть 1. Абортный тур

Католики запрещают, феминистки защищают, а корреспондентка «ЛГ» проверяет, трудно ли сделать аборт во Львове.

01.JPG

Абортный тур

На 70 километров западнее Львова аборты запрещены. Пока еще допускаются исключения в случае изнасилования, инцеста, когда есть угроза жизни матери или выявлены патологии плода, но Католическая церковь лоббирует полный запрет абортов в Польше. Весной полячки протестовали против ужесточения законодательства с вешалками в руках.

Проволочная вешалка – народный способ избавиться от нежелательной беременности. Сейчас это только страшный символ, ведь можно через интернет заказать абортные таблетки или поехать в абортный тур заграницу. Насколько сложно сделать аборт к востоку от Польши, я решила проверить, посетив львовские клиники в роли беременной полячки.

Первой на моем пути оказывается клиника Святой Параскевы. На торцевой стене – огромный профиль женской головы, в омофоре, с молитвенно сложенными ладонями. У стойки регистратуры глаза упираются в такое же изображение на стене. Даже неудобно спрашивать здесь про аборты, но я и рассчитываю на что-то особенное.

В вестибюле много людей, так что неудобно вдвойне. Спрашиваю как можно тише, и как можно мягче – про «прерывание беременности».

– Если плановое – не делают, – так же тихо отвечает регистратор.

Со стыда я не могу понять, что такое плановое прерывание. И регистратор звонит врачу, чтоб она пояснила. Пока жду, листаю прайс. Когда смотришь перечень услуг, становится комфортнее.

– Не могу разобраться. Вот тут «выскребание» – это аборт? – спрашиваю я у другого регистратора, пока первая занята.
– Нет, аборты не делают! – громко говорит она.
– Вообще?
– По закону на Украине они запрещены.
– Где запрещены?!
– На Украине.

Я столько твердила свою легенду, что неожиданный поворот разговора сбил меня с толку и шокировал не меньше, чем настоящую беременную. Что ж теперь делать?

Врача приходится ждать на четвертом этаже, под дверью без таблички. Около соседних кабинетов сидят мужчины. В коридоре дословно слышны долгие врачебные советы, какой диеты надо придерживаться беременной.

А я с порога спрашиваю про аборт.

– У нас не делается, у нас не делается, – аж машет руками врач. – Мы только на беременность работаем. Есть случаи, когда беременность замерла, тогда можно сделать, но живую беременность – ни в коем случае.
– Внизу мне сказали, что по законодательству нельзя…
– Нет, это правило нашего учреждения, Центра святой Параскевы. А законодательно в нашем государстве пока такое не отменили. До 12 недель вы можете, по вашему желанию, но, солнышко, это не к нам, понимаете?

Когда я признаюсь, что журналистка, а не беременная, врач веселеет. И говорит, что к ней с такой просьбой уже несколько лет никто даже в государственной клинике не обращался.

Обращаюсь в соседнюю частную клинику, с более светским названием – «Оксфорд медикал». Тем уместнее, что Англия – популярное среди поляков направление.

В регистратуре мне не хотят сказать, предоставляется такая услуга, или нет, и прайсов не показывают. На все вопросы твердят, что нужна консультация врача, а консультация стоит 120 гривен. Как ни жаль отдавать за ответ на простой вопрос «Шевченко» вместе с «Франком», но деваться некуда. Меня записывают на послезавтра.

– Ваше имя?
– Дайва… Кучинская, – переиначиваю я фамилию на польский манер. Документов-то у меня не спрашивают.
– Во Львове проживаете?
– Нет.
– Какой район тогда, скажите, пожалуйста.
– Я из Польши.

Пауза.

– Консультация 120 гривен, оплачивайте.

Чека не дают. Снова вижу кабинет без таблички. Внутри два медика. Одна из них – очевидно, медсестра – сразу при моем появлении куда-то уходит, оставляя нас без свидетелей.

– Вы беременны?
– Восемь… девять недель.
– Девять недель – это уже очень поздний срок, – строго говорит врач. – Когда у вас был первый день последней менструации?
– Та-а-ак… – по плану я должна сказать неслучайную дату, 8 марта, но возле страшного гинекологического кресла побоялась позориться. – Где-то там второе марта.
– Это явно не 10 недель, это уже 12 недель! – крутит свой календарь врач.

Я понимаю, что с датой промахнулась, ведь 12 недель – это срок, на котором по украинскому законодательству уже нельзя сделать аборт, если самой так захотелось. Нужно, чтобы были серьезные медицинские показания, подтвержденные специальной врачебной комиссией. Но врач, выслушав рассказ нелегкой дороге из Польши, наконец, называет мне цену, которую не говорили в регистратуре:
– Зависит от даты. Медикаментозный до 49 дней – это одна цена. Есть медикаментозный, который делается до 63 дней. Это другая цена. А у вас уже больше 63 дней. У вас риск еще больше. Это уже другая цена, в районе пяти с половиной тысяч гривен.

Пошли бы на риск делать аборт на непозволительном сроке сами врачи или нет, остается неизвестным, ведь на УЗИ, куда меня направляют, я снова могу предъявить только журналистское удостоверение. Директор клиники появление прессы воспринимает очень нервно, и давать мне комментарии отказывается.

Продолжение следует...

Текст Дайвы Кучинскайте,
Фото Романа Нуриева

Оригинал взят у roman_i_darija в Скрепы и вешалки. Часть 1. Абортный тур

Tags: аборты, религия, репродуктивное принуждение, репродуктивные права
Subscribe
promo femunity april 17, 2017 12:00
Buy for 10 000 tokens
Сообщество FemUnity в Dreamwidth Страница FemUnity в Facebook Страница FemUnity в Вконтакте Открытая группа FemUnity Club в Facebook Сообщество menspeak в Dreamwidth Группа menspeak в Facebook Страница "Женская сила" в Facebook Паблик ВК "Женская Сила" Библиотека…
Comments for this post were disabled by the author